Он навис над ней — тень, очерченная светом, присутствие такое же осязаемое, как грозовое облако. И вдруг как будто бы полыхнула молния, она сверкнула в его глазах, когда он улыбнулся ей. Обе руки схватили ее рубашку, любовно сшитую целой армией белошвеек для ее приданого и стоившую гораздо больше любой другой ее прежней рубашки. Эта была отделана кружевом и вышита розами. Джереду не было никакой разницы. Она не протестовала, когда он сжал в кулаках ткань и медленно развел руки в стороны. Разрыв был ровный и длинный, и его взгляд проследил за ним до самых ее колен, как будто до этого она была одета в застегнутые доспехи и только сейчас открылась. Горловина осталась целой, но она не могла противостоять его решимости. Тесса лежала перед ним, как раскрытый гороховый стручок.
Он потянулся к ней, отбрасывая в стороны обрывки рубашки. Его ладонь, теплая и чуть-чуть мозолистая, приподняла ее грудь. Если это была жертва, она предназначалась для его губ, не столько нежных, сколько ненасытных. Не дразнящих, но требовательных. Его губы ласкали ее сосок, он нежно прикусил его зубами, потом отстранился и смотрел, как он поднимается и напрягается.
Его поцелуй был вторгающимся, поглощающим, жадным. Исчезла вся нежность любовника, поощрявшего исследование; этот мужчина был способный, опытный, не отдающий ничего и требующий все. Она была женщиной, и ее сила заключалась прежде всего в ее слабости, готовности подчиниться.
Когда его рука опустилась вниз и раздвинула ее ноги, она позволила ему это. А когда его пальцы потянулись с ее бедра к жаркой точке их соединения, у нее была только одна мысль — возразить, но и она исчезла под очередным поцелуем. Он коснулся ее, и она шумно вздохнула. Его голова поднялась, и он посмотрел на нее сверху вниз, его губы были влажные и неулыбающиеся. Его лицо стало хищным. Еще одно вторжение пальцев, и она прикусила губу. Он улыбнулся, как будто ее ответ означал согласие, а ее стон — поощрение.
Когда он вошел в нее, мощно и быстро, без намека на деликатность, давно забыв о поддразнивании, она подняла бедра ему навстречу, уверенная, что умрет от этого, и более чем уверенная, что, даже если это и случится, это будет совершенно не важно.
Глава 10
— Как все прошло минувшей ночью, сэр?
Джеред надел сюртук.
— В общем, довольно хорошо, Чалмерс.
Джеред одернул жилет и отошел, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале. Если не считать глаз, он выглядел обычно, как всегда. Только в выражении лица что-то изменилось. Да, именно так. Он выглядел чертовски довольным собой. А у него для этого не было причин. Никаких.
Он терпеливо стоял, пока Чалмерс чистил его костюм щеткой, потом выслушал его указание лакею, куда поставить его свежевычищенные сапоги. Обыденные дела, одни и те же слова. Все как всегда. Его блуждающий взгляд остановился на закрытой двери, ведущей в его спальню. Тесса все еще спала. Сон праведницы? Нет, скорее усталость после утомительных занятий любовью. Прошлой ночью он овладел ею три раза — вернее, этим утром. Или это она овладела им? Может быть, проблема как раз в этом? Каждый раз возникало ощущение, что его ведут куда-то, где он никогда не бывал раньше, девчонка, сама невинность, чьи губы постоянно соблазняли его. В чем тут секрет? Может быть, в том, что до приезда в Лондон он не спал с женщиной почти целую неделю? В этом все дело. И только в этом.
«Ты уверен, Джеред?» Прошлой ночью ему с трудом удавалось сдерживать смех. Почему ему всегда хотелось улыбаться, когда он занимался любовью со своей женой?
Он нахмурился, глядя в зеркало. Не помогло. Ну просто ничего нельзя было поделать с этим выражением в его глазах. Самодовольным, расслабленным, в абсолютном согласии со всем миром. Ему надо бы бежать на континент; Джеред подозревал, что там будет безопаснее, несмотря на французские проблемы.
Она же его жена! Нет необходимости чувствовать эту дрожь восторга, когда он думал о ней. Это просто потому, что она удивила его, вот и все. Ее нежные прикосновения разбегались по его коже, как маленькие котята. Он хотел, чтобы она трогала его, — так сильно, что почти умолял об этом. Он чуть не схватил ее руку, чтобы прижать к себе, побуждая ее удовлетворить это желание.
«Только мгновение, Тесса. Всего мгновение!» Он закрыл глаза, проклиная воспоминание, бессознательно вызывающее волнующие ощущения, посмотрел вниз, на свои брюки, и выругался, проклиная свои чресла.
Что же она делает с ним?
— А герцогиня? Мне вызвать ее горничную?
Джеред посмотрел на своего камердинера. Чалмерс был образцовым слугой. Он прищурился и молча разглядывал его. Был это просто невинный вопрос, или его корни росли из того факта, что тому пришлось ждать до вечера, чтобы принести завтрак? Разумеется, он уже и раньше просыпался так поздно, но когда это случалось, он не обнимал свою жену. Его кожа хранила ее тепло. Хорошо, что Чалмерс именно в этот момент отвел глаза. Если бы он не знал наверняка, он бы подумал, что покраснел.