— Ага, вот и ваша спальня! — воскликнул он, — Ваши вещи уже здесь. Должно быть, карета намного нас опередила.
Через его плечо Белла увидела, что на полу комнаты стоит ее чемодан, а две горничные уже разбирают вещи. Глядя на их белоснежные накрахмаленные чепчики, она со смущением вспомнила неряшливый вид деревенских девушек, которые служили горничными у них в доме.
Чарльз снова закрыл дверь и с улыбкой обернулся к Белле.
— Не унывайте! — сказал он. — Вы похожи на заблудившегося щенка, которого оставили под дождем.
— Именно так я себя и чувствую, — призналась она. — Как бы мне хотелось снова очутиться на ярмарке, а не здесь!
— Все будет хорошо, — ласково сказал Холстед. — Я понимаю, что поначалу вас слегка пугает непривычная обстановка.
Изобелле показалось, что он пытается ее не только подбодрить, но и в какой-то мере подготовить к тому, что ее ждет впереди.
Внезапно она услышала голоса и быстро прошептала:
— Я хочу пойти взглянуть на принца. Он действительно так хорош собой, как говорят?
Она на цыпочках подкралась к парадной лестнице и, спрятавшись за перилами, украдкой взглянула вниз.
Мраморный пол, выложенный черно-белыми квадратами, был покрыт роскошными персидскими коврами, а стены были обшиты белыми с золотом панелями. Посреди холла Белла увидела разодетого до нелепости человека, совершенно не похожего на все портреты, виденные ею. И тем не менее она сразу поняла, что это и был тот самый легендарный, романтический, сумасбродный и непредсказуемый принц Уэльский, о котором по всей стране рассказывали самые невероятные истории. Трудно было даже определить, где заканчивалась правда и начинался вымысел.
Один факт был неоспорим — принц был толст.
Несмотря на туго затянутый корсет и на периодические попытки принца ограничить себя в еде, он был, несомненно, дородным человеком и в дальнейшем обещал располнеть еще больше. Плотно облегающие панталоны только подчеркивали его выпяченный живот, а безупречно сшитый голубой атласный камзол был с трудом застегнут на две украшенные бриллиантами пуговицы. Белоснежный галстук отчасти скрывал его тройной подбородок, однако лицо у него было, несомненно, красивым, с правильными чертами и ясными, умными глазами.
В целом, решила Белла, в нем было что-то величественное, а его низкий, глубокий голос оказался именно таким, как она ожидала.
— Я в отчаянии, мой дорогой Миридиан, — говорил принц, — что нам придется уехать, не повидав твою невесту, но в Кларенс-хаузе сегодня большой прием, и я не могу заставлять моих гостей ждать.
— Да, конечно, сир, — согласился лорд Миридиан...
— Я глубоко тронут, что вы были так любезны и посетили нас. Моя жена будет страшно огорчена, что не смогла воспользоваться случаем быть вам представленной, но брачная церемония и дорога сильно утомили ее. Боюсь, что у нее началась мигрень.
Белла взглянула на Чарльза и с трудом подавила смешок.
— Ну что ж, будем надеяться, что это не испортит вашу брачную ночь, — сказал принц, и у Беллы сразу пропало всякое веселье, как только она представила сальный блеск в глазах и непристойную ухмылку на лице его королевского высочества, хотя со своего места она и не могла этого видеть.
В этот момент в холле появилась женщина.
— О, это было бы настоящей катастрофой, — произнесла она высоким голосом, в котором явственно прозвучала неискренность, и, взглянув вниз, Белла увидела, как она положила обтянутую белой перчаткой руку на плечо лорда Миридиан.
Это была самая красивая и изящная женщина, которую когда-либо доводилось видеть Белле , притом одетая в такое фантастическое платье, которое ей даже не снилось.
Мода, появившаяся во Франции с установлением Директории, достигла Лондона и произвела настоящий революционный переворот.
Платье на незнакомке было с глубоким прямоугольным вырезом, крохотными воздушными рукавчиками фонариком и с высокой талией, подчеркивающей округлую линию груди. Но больше всего Беллу потрясло то, что сделанное из тончайшего муслина платье было совершенно прозрачным и скорее обнажало, чем скрывало изящные контуры ее фигуры. Если на даме и было надето что-либо под платьем, то этого было совсем незаметно. Ее волосы украшала великолепная тиара из бирюзы, в точности подходившая по цвету к ожерелью и лентам на ее платье.
Незнакомка была прелестна, как ангел, хотя слово «ангел» казалось не совсем подходящим.
В ее утонченной изысканности, в ласкающих звуках ее низкого, аристократического голоса таилась опасность.
Принц направился к выходу, однако она не сделала попытки последовать за ним. Вместо этого она обратила лицо к лорду Миридиану, и Белла увидела, как она взглянула на него из-под полуопущенных длинных темных ресниц.