— Не сомневаюсь, что вы еще встретитесь, — холодно ответил лорд Миридиан
Он развернул лошадей и поехал в направлений, противоположном тому, которое избрала Белла.
Губы его были плотно сжаты, и, проезжая через толпу, он не смотрел ни влево, ни вправо и не отвечал на приветствия знакомых.
— Черт возьми, Себастьян, вот это дела! Я никак не могу прийти в себя — эти лошади, Кингсклер…
А сама Изобелла? Бог мой, да она просто красавица!
Ее как будто подменили!
Именно об этом думал и лорд Миридиан, но он не собирался в этом признаваться. А Джастин продолжая рассуждать вслух:
— Во-первых, она сделала что-то со своей кожей, которая стала удивительно белой! А ее глаза! Потом, она изменила прическу. И вообще, она совершенно неузнаваема! И, черт подери, заполучить Кингсклера!
Только сейчас Джастин обнаружил, что он говорит сам с собой.
Лорд Миридиан, с мрачной решимостью направляясь в сторону Беркли-Сквер, ничего не отвечал. Когда они подъехали к дому, он сказал:
— Полагаю, ты не захочешь зайти ко мне. Грум отвезет тебя домой.
Джастину, которому больше всего на свете хотелось войти в дом и узнать еще что-нибудь, тем не менее понял, что его присутствие будет нежелательным. Поэтому из чувства такта, а вовсе не потому, что он боялся разозлить своего друга, он неохотно отправился к себе на Керзон-стрит.
Лорд Миридиан вошел в дом с хмурым видом, который был слишком хорошо знаком его слугам. Мажордом поклонился ему, но не сделал попытки заговорить, пока к нему не обратились.
— Бренди! — коротко приказал лорд Миридиан и, пройдя через вестибюль, вошел в библиотеку и бросился в стоящее у камина кресло.
Он чувствовал, что ему необходимо время, чтобы подумать и осмыслить, что произошло.
Когда лакей принес графин с бренди и поставил его на серебряном подносе рядом с ним, лорд Миридиан поднял голову и спросил:
— Ее светлость дома?
— Я не думаю, что она уже вернулась, милорд, — ответил лакей.
— Передайте ей, как только она появится, что я хотел бы поговорить с ней.
— Слушаюсь, милорд.
Лакей удалился, тихо закрыв за собой дверь. Увидев другого лакея, он скорчил гримасу, выразительно показывающую, в каком настроении находится их хозяин. Затем он направился на поиски дворецкого, чтобы сообщить ему о поручении лорда Миридиана, которое дворецкий затем передаст другому лакею, тот сообщит его горничной Беллы, которая, в свою очередь, доведет его до сведения своей молодой госпожи.
На все это ушла масса времени, и пока эта формальная процедура осуществлялась с учетом иерархии среди слуг, Белла успела вернуться и подняться в свою комнату.
Она догадалась, что лорд Миридиан уже вернулся, и не имела ни малейшего желания встречаться с ним в данную минуту. Пройдя в спальню, она быстро разделась, и к тому моменту, когда послание лордаМиридиана наконец дошло до нее, она уже принимала ванну. Спустя десять минут тем же путем ее ответ достиг дворецкого, и тот, войдя в библиотеку, доложил:
— Ее светлость просит засвидетельствовать ее почтение и крайне сожалеет, что не может увидеться с вашей светлостью немедленно, так как она переодевается.
— Очень хорошо, — сказал лорд Миридиан. — Принесите мне еще бренди.
Прошел почти час, и лорд Миридиан успел отпить изрядное количество из второго графина, когда наконец отворилась дверь и появилась Изабелла. Он взглянул на нее и после довольно продолжительной паузы медленно поднялся.
Она вошла в комнату и улыбнулась ему слегка нерешительно. Первой его мыслью была: «Бог мой, какая восхитительная фигура!», но она быстро сменилась возмущением, что его жена одета подобным образом. Ее платье было из совершенно прозрачной ткани, сквозь которую явственно проступали нежные, округлые формы ее тела — тончайшая талия, маленькая грудь и почти греческие пропорции бедер.
Ее черные волосы были элегантно уложены в высокую прическу, в которой, как и в ушах, сверкали драгоценности из коллекции Миридианов. Этот вечерний туалет дополняло изумительное ожерелье из изумрудов, подчеркивающее необычайную белизну ее кожи, напоминавшую лепестки магнолии. Лорд Миридиан неожиданно поймал себя на мысли, что ему хочется дотронуться до нее и убедиться, что ее кожа действительно такая нежная и бархатистая, какой кажется.
Изабелла приблизилась и встала рядом с ним. Он уже: забыл, насколько она миниатюрна, и, когда она подняла лицо и взглянула на него, поразился, какими огромными казались ее глаза на маленьком округлом личике и насколько яркими стали ее губы — намного ярче, чем тогда, когда он видел ее в последний раз.