Она молча стояла перед ним, но он чувствовал, что ее раздирают противоречивые чувства. Нужно ли устроить сцену? Или надо безропотно согласиться на то, что он готов ей предложить? Она слишком хорошо его знала, чтобы не понимать, как он будет недоволен, если она вздумает перечить ему или оспаривать его решения.
На секунду ее темперамент чуть было не одержал верх над здравым смыслом.
глава 4
Она заметила, что лорд Миридиан пристально наблюдает за ней, что на его красивом насмешливом лице появилось выражение скуки, а четко очерченные губы недовольно сжаты, и поняла, что должна любой ценой удержать его. Хуанита не была влюблена в него — подобные чувства были ей незнакомы, но она страстно желала его, и никогда ни один мужчина не вызывал в ней такую бурю чувств.
— Мой лорд …
Она произнесла она тем нежным тоном, который никогда не оставлял его равнодушным.
— Я тебя слушаю.
Он спокойно ждал, зная, что она не осмелится противиться ему.
— Мне неважно, сколько вы иметь жен, — сказала Хуанита мягким, чарующим голосом, — лишь бы вы, как раньше, считать меня привлекательной!
Лорд Миридиан протянул руки, и она бросилась к нему в объятия.
Тем временем, в поместье невесты во всю готовились к торжеству.
Два дня прошли в бешенной суматохе и невесты графа, в её маленькой, прелестной головке "созревал" план, который она хотела воплотить в жизнь в день своей свадьбы.
- Эдвард, в столовой для вас приготовили бокал вина и холодные закуски. Когда вы голодны, вы становитесь невыносимо раздражительным. И поскольку уже много времени, надо дать Белле хотя бы стакан молока с хлебом, не то во время венчания она просто упадет в обморок. И запомни, дитя мое, что мужчины терпеть не могут, когда у их жен кислый вид, особенно в день свадьбы.
— Не беспокойся, мама, — ответила Белла, — Я совершенно не голодна и не собираюсь падать в обморок.
— Я не заметила, что уже так поздно! — воскликнула леди Бетфорд. — Мы срочно должны идти одеваться. Люсинда, проследи, чтобы Агнес закончила упаковывать твои вещи. А свое подвенечное платье ты наденешь в самую последнюю минуту, чтобы не помять его.
— Хорошо, мама, — послушно ответила девушка.
Леди Бетфорд торопливо вышла из комнаты, и сэр Эдвард последовал за ней.
Оливия медленно подошла к сестре.
— Ах, Белла, — улыбнулась она. — Как бы я хотела, чтобы эта была моя свадьба. Ну ничего, мне осталось ждать всего несколько месяцев. Обещаешь приехать, когда я буду выходить замуж? Я так расстроюсь, если тебя не будет!
— Ну, конечно же, я приеду, — ответила Белла. — И я привезу тебе самый замечательный подарок.
Оливия обняла сестру за шею и прижалась к ней.
— Спасибо тебе, Белла, — сказала она. — Я надеюсь, что ты будешь так же счастлива, как мы с Колином.
Белла ничего не ответила.
. Она подошла к зеркалу и с тревогой взглянула на свое отражение.
— Агнес, — сказала она горничной, — будь добра, спустись вниз и пошли кого-нибудь на конюшню за Натом. Я хочу поговорить с ним.
— А Нат в доме, миссБелла, — ответила Агнес. — Я видела, как он помогал накрывать на стол.
С этим приемом столько хлопот, что пришлось всех позвать на помощь.
— Пожалуйста, передай Нату, что я хочу его видеть, — сказала девушка. — Только не забудь сказать ему, что я не у себя в комнате.
— Обязательно, мисс Белла, только если миледи увидит его здесь, она будет очень недовольна.
Девушка посмотрела, как пожилая горничная тяжелой походкой вышла из комнаты, и снова повернулась к зеркалу. На секунду ей показалось, будто у нее испуганный вид, но потом она поняла, что в этом виновато неудачное освещение. В ее темных глазах не было и тени страха, а ее губы были плотно сжаты.
Она критически оглядела себя и принялась тереть щеки, чтобы на них появился румянец. Ей казалось, что ее прическа была слишком взрослой и старомодной, но Агнес упорно отказывалась уложить ей волосы по-другому. Слегка пожелтевшая кружевная фата, которая передавалась в ее семье из поколения в поколение, уныло свисала по обе стороны ее лица.
Люсинда не знала, как долго она просидела, молча глядя на себя в зеркало, когда стук в дверь заставил ее вскочить на ноги.
— Войдите! — крикнула она, и в комнату осторожно, боком вошел Нат.
Он был одет в свою лучшую куртку, его старенькие панталоны были безупречно чистыми, сапоги начищены до зеркального блеска, а воротничок мог поспорить белизной с подвенечным платьем Люсинды, аккуратно разложенным на кровати.