Белла знала, что поначалу известие о ее помолвке было встречено всеобщим изумлением.
— Как, Белла? Это, наверное, какая-то ошибка!
Вероятно, имеется в виду Оливию! Она хоть и не отличается большим умом, зато, по крайней мере, хороша собой! Но Белла… нет, это совершенно невозможно!
Толпы экипажей стали собираться у их подъезда каждый день после того, как» Лондон газетт» поместила объявление о помолвке. Люди, которых Бетфорды не видели годами, стали наносить им визиты и задавать вопросы, которые могли бы показаться бестактными, если бы не были сдобрены лестью и комплиментами и не начинались словами: «Поскольку мы с вами такие старые друзья…»
Поначалу сэр Эдвард и леди Бетфорд пытались скрыть тот факт, что Белла даже ни разу не видела своего будущего мужа и что вся эта свадьба — не что иное, как просто деловое соглашение. Но затем, естественно, слухи об истинном положении дел стали просачиваться из столичных кругов в провинциальные города и докатились до Хертфордшира. Разумеется, никто открыто не говорил об этом в присутствии сэра Эдварда и леди Бетфорд, но по интонации голоса, по выражениям лиц и кривым улыбкам девушка поняла, что правда о ее свадьбе стала уже всеобщим достоянием.
Она могла представить себе, что они говорили в домашнем кругу… «Подумать только, леди Джерси объявила ему, что он больше не будет допущен в Собрание! И принцу пришлось пойти без него! Говорят, даже швейцарам дано указание его больше не впускать!» Белла представляла себе, как они злорадно посмеиваются и добавляют: «Ну теперь понятно, почему он на ней женится!..»
В комнату, запыхавшись, вошла Агнес.
— Вы только представьте себе, мисс Люсинда, — сказала она, — эта непутевая девчонка чуть не забыла упаковать ваши носовые платки ...
Вчера я велела ей выстирать и выгладить их, а она по глупости отнесла их в вашу старую комнату. Хорошо еще, что я вспомнила про них, не то бы вы приехали в Лондон, не имея и кусочка батиста, чтобы вытереть нос.
С фамильярностью старой прислуги она продолжала ворчать все время, пока паковала вещи.
— Уже поздно, — наконец сказала она. — Давайте-ка я помогу вам надеть платье и скорее побегу в церковь. Как бы чего не пропустить!
— Конечно, Агнес, — согласилась Белла. — Давай одеваться. Неважно, если я буду готова слишком рано.
— Тем более, — продолжала Агнес, не слушая Беллу, — что наверняка и миледи, и мисс Оливия захотят, чтобы я помогла одеться им тоже.
Она подняла с кровати тяжелое белое атласное платье и помогла Белле надеть его. Это платье шила самая модная портниха в Сейнт-Олбани, но Люсинда подумала, что материал выглядел гораздо красивее до того, как его раскроили и сшили; сейчас платье казалось слишком жестким, в талии оно было немыслимо широко, и кружевная отделка не очень гармонировала с ее фатой.
— Мне не нравится это платье, — сказала она.
— Как вы можете быть такой неблагодарной! — воскликнула Агнес. — Это платье стоило целое состояние! Во всем графстве за последние двадцать лет ни у одной невесты не было такого дорогого и красивого платья!
— Мне очень жаль, Агнес, — ответила Белла, — просто я чувствую, что мне это платье совсем не идет.
— Выбросьте эти глупости из головы, — резко оборвала ее Агнес, — вы выглядите как настоящая невеста, и мы все будем очень гордиться вами.
Кто-то громко постучал в дверь, и прежде чем Белла успела ответить, Джарвис, их старый садовник, заглянул в комнату.
— Вам уже нести букет, мисс Белла?
Он внес в комнату огромный букет из белых роз и гвоздик, перевязанный чудовищным бантом из белого атласа.
— Красиво, правда? — произнес он с гордостью.
— Необыкновенно, — автоматически ответила Люсинда, — спасибо тебе, Джарвис.
— Церковь убрана, как картинка, — сообщил Джарвис. — Мы были там уже с пяти утра. Алтарь украшен лилиями, вокруг кафедры поместили все цветы, которые только можно было найти в саду и в парниках. Купель украсили нарциссами — это, конечно, не так уж шикарно, но в парниках больше ничего не осталось, а сирень еще не распустилась.
— Да, я знаю, — сказала Белла. — Я уверена, что все сделано замечательно, Джарвис.
— Ну ладно, я пойду опять в церковь, мисс Белла. Удачи вам!