У Амрита был растерянный вид. Он неловко поднялся на ноги, всё еще покачиваясь от пережитой страсти.
– Но я думал, что всё должно быть не совсем так, – признался он, окидывая меня вожделенным взглядом. – Мне говорили, что я должен войти…
– Ты уже вошел, так что теперь можешь уходить с чистой совестью, – заверила я. – Не задерживай, там очередь, сам знаешь.
Глава 12
Он уходил, а я молчала… А так хотелось заплясать! Стоп, Вера, плясать пока рано, там внизу ждут еще четверо голодных жеребцов. И что-то мне подсказывало, что от них я так просто я не отделаюсь.
Интересно, кто же будет следующим?
Я снова выглянула вниз, стараясь быть незамеченной. Оказывается, кентавры уже закончили свою игру – во всяком случае, они отложили деревянные карты и теперь с беспокойством поглядывали на небо. Они увидели, Амрит уже спустился по ступенькам, и видимо, спросили его о чем-то. Амрит коротко ответил и ушел, а от группы мужей отделился Цагат и стал торопливо подниматься по ступенькам.
Эх, удача, тебе не стыдно? Даже издали этот кентавр казался невероятно огромным, а чем ближе он подходил, тем сильнее я непроизвольно вжималась в камень, мечтая слиться с ним воедино, а еще лучше – превратиться в песок или воду и уйти под землю. Мне стало страшно, что он сейчас со мной сделает… Спокойнее! Нужно придумать новую тактику.
Нетерпеливо цокая копытами, Цагат ворвался в пещеру и обнаружил меня лежавшую на мягких шкурах – точнее, завернутую в них, словно гусеница перед метаболяцией. Кентавр подошел к постели и стал смотреть на меня, а я притворилась спящей – даже захрапела весьма правдоподобно. Конечно, я прекрасно понимала, что меня это не спасет, но надо ж было как-то потянуть время перед неизбежным?
Наверное, кентавр никогда раньше не видел храпящих принцесс. В полумраке пещеры он навис надо мной, словно огромная черная тень, и потянул меня к себе за край одеяла. Но я вцепилась в него двумя руками, как в последнюю надежду, а затем не очень грациозно шмякнулась на пол, когда кентавр нетерпеливо сорвал с меня защитные покровы. Лежа на голой земле, я сонно протерла глаза и посмотрела на него осуждающе.
– Ты что, не видишь, что я сплю! – проворчала я. – Отдавай одеяло и уходи.
Но кентавр, видимо, решил не терять время зря. Он подтянул меня поближе и стал лихорадочно и жадно трогать во всех местах, словно изголодавшийся волк на желанную добычу. В его огромных руках я буквально утонула, чувствуя себя крошечной, как героиня фильма «Кинг Конг» в объятиях суматранской гориллы. Его массивные пальцы несколько раз ритмично сжали мою грудь, а затем Цагат уверенно разложил меня на полу, сел рядом и стал усиленно пытаться вызвать у меня хоть какую-то ответную реакцию, намереваясь овладеть мной как можно скорее. Я слышала его нетерпеливые стоны, он требовательно ласкал меня, погружая пальцы в глубину моих складочек, и показывая, что очень сильно хочет оказаться там своим неправдоподобно большим агрегатом. Его возбуждение было так велико, что он весь дрожал, хрипло дыша и источая феромоны страсти. Клянусь, даже в воздух в пещере нагрелся от его потуг!
Но я лежала неподвижно, словно деревяшка, отвернув голову. Также я время от времени громко и недовольно позевывала, всем своим видом демонстрируя, что меня это не возбуждает, и вообще я абсолютно холодная, как ледяная сосулька. Тогда кентавр возмущенно встряхнул меня за плечи и заглянул в глаза, и я в первый раз очень близко увидела его смуглое красивое лицо, на котором застыло растерянное удивление. Что, не ожидал такой реакции? И хоть мне были в целом приятны его немного грубоватые, но страстные прикосновения, внешне я никак не выдавала это. Я закрыла глаза и безвольно повисла в его руках, запрокинув голову.
Видимо, моя пассивность немного ослабила его разгоряченный пыл. Тогда Цагат отложил меня в сторону и даже потрогал рукой, словно проверяя, живая ли я вообще.
– Тимма, что с тобой? – спросил он, и я удивилась, какой у него приятный низкий голос. Ох, даже мурашки по коже... – Ты больна? Почему ты меня не хочешь?
Хм, вот как бы объяснить ему понятнее? Сказать, что не хочу его, потому что он конь? А вдруг он посчитает это ругательством и еще побежит жаловаться старейшинам?
– Я устала, – пробурчала я. – Был сложный день, то да сё... У меня что-то настроения нет. И голова болит. И ПМС. И на работу завтра рано вставать. Давай в другой раз, а?
Кентавр, видимо, не понял моих слов. Он снова попытался настойчиво потрогать меня, пропуская руку между моих бедер. Тогда я придала своему лицу как можно более страдальческое выражение.