– Ну ладно, ладно. Раз уж ты так сильно хочешь… – я сердито посмотрела на него. – Один раз по-быстрому и всё, ладно?
Цагат ослепительно улыбнулся, кивая.
– Моя тимма, – произнес он и радостно притянул меня к себе. Но я ловко выскользнула и оказалась под его, скажем так, лошадиной частью тела. Прямо в лицо мне уперся его возбуждённый орган, и я замерла, пораженная его размерами.
От изумления я не смогла сдвинуться ни назад, ни вперед. Впервые я увидела перед собой настолько огромное, просто неправдоподобно гигантское мужское достоинство. Окажись он в моем мире, его бы непременно внесли в книгу Рекордов Гиннеса, а потом стали бы интенсивно приглашать в различные тематические фильмы на главные роли. Мне стало интересно потрогать его, и я осторожно сомкнула руки вокруг него, невольно отмечая, что мои тоненькие пальчики не в состоянии обхватить его полностью. Кентавр замер, ожидая в в предвкушении. И если б он в этот момент двинулся бы хоть на сантиметр в моем направлении, демонстрируя свое бешеное желание, он бы всё испортил. Но именно это выдержка и возможность дать мне немного привыкнуть к его орудию сыграла ему на пользу.
Я чуть помедлила, водя пальчиками вдоль массивного основания и чувствуя, как внизу живота всё сжимается в плотный узел. Ох, черти, нет в мире сильнее искушения, чем стечение обстоятельств. Выбросив из головы все мысли, я осторожно обхватила его губами и стала чувственно ласкать языком.
Кентавр громко засопел и зафыркал от удовольствия. По его бедрам прошла сильная вибрация наслаждения, и я поняла, что лучше продолжать. Постепенно Цагат стал немного двигаться.
Мне было не очень удобно сидеть перед ним на коленях, но Цагат крепко зажал в своих ладонях мои ягодицы, чтобы я не могла сдвинуться с места, а сам ритмично входил в меня, насаживась всё глубже. Я чувствовала, как он упирается мне в глотку, перекрывая поток воздуха, из моих глаз невольно брызнули слезы. Вместе с этим я чувствовала, как ладонь кентавра нежно и сильно массируют мою спину и бедра, и было так непривычно чувствовать на себе такие огромные мужские руки. Его мышцы перекатывались под кожей, словно стальные ядра, и в любой момент могли сломать мое тонкое и хрупкое тело одним неловким движением. Он уверенно запустил пальцы в мои волосы, и похоже, даже не почувствовал спрятанных там колючек, настолько сильно был возбужден.
Но останавливаться в любом случае было нельзя, его напряжение усиливалось, кентавр весь дрожал, распаляясь от моих движений всё больше и больше. Однако это странное ощущение неотвратимости также распалило мои чувства. Мне захотелось постаралась для Цагата, и я изо всех сил заглатывала его, впуская в себя почти на всю возможную глубину, и массировала его ладонями с двух сторон, пока наконец кентавр не вскрикнул – громко, радостно и протяжно, и в мое горло вырвался поток пламени.
Тело Цагата возбужденно стонало, изливая в меня потоки своего наслаждения, а я могла лишь мелко дрожать, крепко зажатая в его руках. Отодвинуться я никуда не могла, и мне пришлось принять в себя всё, до последней капли. Это продолжалось несколько долгих минут. И когда удовлетворенный кентавр наконец разжал пальцы и отпустил меня, я лишь брякнулась на пол вниз лицом и замерла, оглушенная от потрясения и от осознания того, что произошло.
Цагат наклонился ко мне, мягко подхватил на руки и отнес на кровать. Я испугалась, что он захочет продолжения, но вместо этого кентавр лишь уложил меня на меховые шкурки и накрыл одеялом. Я слышала, как он ушел, звонко поцокивая копытами, и всё еще не могла прийти в себя. Мамочки, что это было? И кто получил больше наслаждения, он или я?
Должно быть, я немного задремала, хотя до этого мне совсем не хотелось спать, да и подарок богини, похоже, напрочь отнял у меня возможность этого прекрасного занятия. Просто мое юное тело принцессы, разгорячённое столь страстным процессом, требовало чего-то большего, а я приказала ему расслабиться и не думать о глупостях.
А что я буду делать, если сейчас в эту комнату зайдет мой Истинный? Смогу ли я контролировать себя? А если не смогу, и отдамся лошади – лошади, Карл! Нет, я не буду себя уважать после такого.
Но кентавр – это не лошадь, убеждал меня мой возбужденный разум. Это мужчина, и пахло от него очень приятно, и реакция у него была человеческая, а вовсе не животная. И наслаждался он как обычный человек. И даже проявил джентльменскую честность – не попытался взять меня силой, хотя после того, что между нами произошло, у него была отличная возможность это сделать.