Хозяин постоялого двора изменился в лице, увидев в дверях свою падчерицу. Он даже провёл ладонью по лицу, словно пытаясь прогнать наваждение. Но видение не исчезло - девушка продолжала пристально смотреть на Роба.
- Это действительно ты, или я сошёл с ума? – проворчал отчим.
Аннет подошла к стойке:
- Это я, Роб. Почему ты смотришь на меня как на привидение?
- Ну а как еще мне на тебя смотреть?! Ты же утопилась?
Пришёл черёд Аннет удивляться:
- С чего ты это взял?
- Ну так кто-то из постояльцев видел, как ты бросилась к реке. Там и следы твои отпечатались на сырой земле…
- И всё-таки я жива. Что с мамой? Где она?
Роб снова нахмурился, лицо его исказила страдальческая гримаса:
- Слегла она. Как ты пропала, так она словно помешалась. Сельский врач говорит, плохи её дела…
- Где она?!
- Да у себя лежит. Лизи за ней присматривает.
Аннет поспешила в комнату Флоры, оставив, удивлённого Роба одного.
В комнате Флоры царил лёгкий полумрак - окна были плотно занавешены. У кровати матери сидела Лизи - младшая сестра Аннет. Когда дверь тихонько скрипнула, девушка обернулась и ахнула:
- Аннет?!
Аннет подошла к сестре и молча заключила сестру в объятия. Лизи не сопротивлялась, лишь твердила:
- Ты жива, ты жива…
Когда Аннет, наконец, отпустила сестру, то увидела, что Лизи плачет:
- Сестрёнка мы потом поговорим. Скажи, что с мамой?
Флора лежала с закрытыми глазами и тяжело дышала. Иногда с её губ срывался чуть слышный стон. Лицо её сильно похудело, пожелтело, и вся красота будто испарилась. Сейчас это было лицо измождённой, измученной недугом немолодой женщины.
- Она умирает… Врач сказал, что дни её сочтены… - Лизи всхлипнула. Флора неожиданно забеспокоилась и прошептала:
- Аннет… доченька моя…
Девушка тут же подскочила к постели умирающей и поцеловала Флору в щёку:
- Матушка, я здесь. Всё будет хорошо, я здесь с тобой.
Флора с трудом открыла глаза:
- Это ты… ты пришла…
- Да, матушка, я пришла. Всё хорошо.
Флора обвела взглядом комнату, и, наконец, увидела младшую дочь:
- Лизи, ты тоже видишь Аннет? Или это её душа пришла за мной?
Лизи кивнула:
- Матушка, это Аннет. Она жива!
Флора будто и не удивилась, лишь вздохнула с облегчением:
- Как хорошо. Аннет, я должна попросить у тебя прощения…- Флора снова тяжело задышала и Лизи подала матери воды.
- Матушка, тебе не нужно просить у меня прощения! Я люблю тебя и всегда любила!
- Нет, Аннет, я должна. Прости меня за то, что обделяла тебя любовью. И за отца прости… Я не хотела, чтобы ты узнала, что твой отец каторжник…
- Матушка, успокойся. Ты удивишься, но я рада, что мой отец вовсе не Роб.
- Аннет, Корн был каторжником, он совершил преступление…
- Нет, нет. Я всё узнала - Корн не был злодеем! Он совершил ошибку, запутался. Но он был добрым и хорошим человеком! Я нашла его тётушку - старую Сайлен. Она мне всё и рассказала!
Флора странно посмотрела на дочь, будто видит её впервые:
- Ты изменилась, Аннет. Ты такая взрослая.
- Матушка, вот увидишь, теперь всё будет хорошо! Ты поправишься, и я больше не оставлю тебя!
Вечером Флору навестил врач из соседнего села. Врач Мишель Снапс был уже немолод. Его опыт был достаточен для того, чтобы определить, что недуг Флоры в данной ситуации неизлечим. Душевная боль и чувство вины были настолько сильны, что женщина не могла или не хотела им противостоять.
Аннет, ждавшая у двери комнаты матери, думала лишь об одном - сколько осталось Флоре? Если врач обнадёжит, то может она успеет обратиться за помощью к старой Сайлен? Она ведь колдунья, точнее маг. Она может исцелить её матушку! Но она так далеко и понадобится больше недели, чтобы добраться туда и обратно. И согласится ли помочь Сайлен?
Когда Мишель Снапс покинул Флору, Аннет кинулась к нему:
- Как она? Есть ли хоть малейшая надежда?
Мишель Снапс посмотрел на Аннет строгим взглядом. Он хорошо знал семью Хизор, лечил сестёр с младенчества и знал многое из семейных тайн.
- Аннет, не буду обманывать. Надежды нет. Флора слишком слаба, чтобы побороть недуг. Тяжёлое потрясение подорвало её силы… Все ведь думали, что ты утонула. Флора винила себя в твоей гибели и именно поэтому она умирает.
- Но сейчас она знает, что я жива!
- Уже поздно. Ты могла бы и раньше дать о себе знать,- голос врача был сух и звучал обвиняюще. Аннет умоляюще посмотрела на врача:
- Сколько дней ей осталось?
- Два, самое большее, три дня.