Глава 7. Уволен на четвёртый день
Следующие три недели я разбирала миф о безумии Доминика Блэкторна по кусочкам.
Он не был сумасшедшим. Он страдал от тяжёлого нелеченого комплексного ПТСР, сенсорной перегрузки и ослепляющей вины выжившего. Взрыв яхты не просто изуродовал его физически — он разрушил его нервную систему. Яркий свет ощущался как физические удары. Внезапные громкие звуки вызывали жестокие флешбэки взрыва.
Врачи, которых нанял его кузен Трент, — особенно некий доктор Магнус Викстрем, пичкали его тяжёлыми антипсихотиками, превращая в неуравновешенного, взрывного призрака в собственном доме. Я уволила доктора Викстрема на четвёртый день. Когда Трент позвонил в особняк, взбешённый, угрожая вмешаться через свою доверенность, я бросила трубку и велела Дрейку Маршаллу заблокировать его номер в системе поместья.
Сначала я велела раздвинуть тяжёлые шторы всего на несколько сантиметров, впуская естественный свет постепенно. Я заменила его жуткую таблеточную диету строгим, тихим режимом. Каждый приём пищи мы проводили вместе в молчании.
Когда у него случались ночные кошмары — он вскакивал с криками, бился в агонии, — я не убегала, как сиделки. Я садилась на край его кровати, сжимала его израненную руку и говорила низким, ритмичным голосом, пока его дыхание не сливалось с моим.
Медленно, очень медленно чудовище Глоумера начинало понимать: я не добыча. Я не угроза.
Я была его якорем.
И по мере того как его разум прояснялся, блистательный, беспощадный миллиардер, построивший империю Блэкторна, начинал просыпаться.
Глава 8. Пятидесятикаратный удар
Настоящая проверка пришлась на вторник, после обеда.
Я сидела в оранжерее с книгой, когда тяжёлые дубовые двери распахнулись. Вошёл Дрейк Маршалл, явно чем-то глубоко недовольный. — Миссис Блэкторн, к вам гости.
Он не успел даже объявить их — Блейк отодвинула его плечом и вплыла в комнату под руку с Трентом. Моя сестра выглядела сияющей в розовом твидовом костюме от кутюр, волосы безупречно уложены. Трент — гладкий, рептильный, как всегда, с самодовольной улыбкой на губах.
Они пришли злорадствовать.
Ожидали найти меня высохшей, травмированной развалиной. Ожидали, что я буду умолять забрать меня домой.
— Варвара! — Блейк прижала наманикюренную руку к груди с притворным сочувствием. — О, бедняжка. Мы так волновались. Трент настоял, чтобы мы проведали тебя. Он… он держит тебя здесь взаперти? Я медленно закрыла книгу и поднялась.
На мне было простое, элегантное платье изумрудно-зелёного шёлка. Но Блейк мгновенно привлекло догое
— украшения. На ключицах покоилось легендарное «Сердце Блэкторна»:- безупречное пятидесятикаратное бриллиантовое колье, которое принадлежало матери Доминика. Та самая вещь, о которой Блейк открыто рыдала от желания, когда ещё была помолвлена с ним.
Глаза Блейк вылезли из орбит.
Её челюсть буквально отвисла.
Глава 9. Сведу с ума — это только начало
Я в полном порядке, Блейк, — улыбнулась я. Искренней улыбкой хищника. — Мой муж обращается со мной более чем хорошо.
Трент усмехнулся, сбрасывая маску заботливого парня.
— Давай без этого, Варвара. Я знаю своего кузена. Ему место в психушке. Мы здесь, чтобы предложить тебе выход. Подпиши эти бумаги — подтверждениє его недееспособности, — и я позабочусь о том, чтобы ты получила щедрые отступные, когда возьму компанию на себя.
Он бросил бумажную папку на стеклянный журнальный столик. Я не успела открыть рта — из дверного проёма донесся голос, от которого стынет кровь:
— Полагаю, моя жена вполне способна сама управляться со своими делами, Трент.
Блейк и Трент резко обернулись.
В дверях, обрамлённый послеполуденным солнцем, стоял Доминик. Он не сутулился. Он не дрожал в тенях. На нём был безупречный костюм угольного цвета, сшитый на заказ. Каждый дюйм его — тот самый пугающе могущественный титан индустрии, которым он рождён быть. Шрамы делали егс только внушительнее. Только опаснее.
Он вошёл в комнату, не сводя с Трента взгляда, полного убийственного намерения. Но когда он достиг меня, его поведение полностью переменилось. Он положил большую тёплую ладонь на мою поясницу и притянул меня к себе вплотную к боку. Собственничество в этом жесте было абсолютным.
Блейк уставилась на высокого, сокрушительно красивого миллиардера, стоящего перед ней. Затем перевела взгляд на бесценный бриллиант, покоящийся на моей груди.
Я видела, как кровь отхлынула от её лица, сменившись мгновенно отвратительной, извивающейся зелёной завистью.