– Вот значит, как, – поник головой Богдан, отходя. – Ну что ж, куда мне с сыном богини зимней тягаться.
Глянул на него недобро Лучезар, глазами-льдинками.
– Уходи подобру-поздорову, молодец, пока не заморозил тебя. Не отдам я тебе невесту мою!
– Не надо, Лучезар, – испугалась Мира, бледнея. – Не при чем он здесь!
Напрягся Мороз, и ощутила Мирослава исходящий от него холод.
–Люб он тебе стал, Мирославушка? Скажи, не бойся, – а сам по щеке ее гладил и в лицо вглядывался, словно ответ разглядеть хотел. – Только, даже, если люб, все равно тебя не отпущу. Моя ты. Долго ждал тебя, томился. Не приходил, чтобы не пугать и не выкрасть раньше времени.
Улыбнулась Мира тепло, и дрогнуло, растаяло сердце Мороза.
– Ты мне люб только. А Богдан… он хороший, и, правда, не виноват ни в чем. Не трогай его. И… никого не трогай. Нельзя людей морозить.
– Повтори еще раз, – попросил Лучезар, вздыхая облегченно и довольно. – Что люб я тебе.
– Люб! – засмеялась Мирослава, снова обнимая его за шею. Теперь выросла она и могла дотянуться до него, в глаза смотреть. – Только ты мне и мил! Никто больше не нужен. Простите меня, батюшка, матушка, – выпуталась из любимых объятий и поклонилась родичам. – И ты, Богдан, прости. Но только его я люблю. И только его женой хочу быть.
Молчали родичи, смотрели удивленно, не веря. Отдавали дочь в хорошую семью, а теперь неизвестно куда ее забирают. Хотя, как же неизвестно. В Навь уведет ее полубог!
– Не обижу я Мирославу, – громко сказал Лучезар, заметив сомнения и испуг в глазах родителей суженой своей, и поклонился им в пояс. – Счастлива она со мной будет. Жизнь ей дарую долгую, как избраннице своей, матери детей будущей. Будет вечно молода и прекрасна, как сейчас.
– А как же… – всхлипнула матушка. – Не увидим мы ее больше, значит?
– В гости приходить будет Мира к вам, – успокоил ее Мороз и добавил, усмехнувшись: – Успеете и внуков понянчить.
– Пусть будет, как решило твое сердце, – сказал батюшка, легко целуя дочь в лоб. – А мы счастливы, если ты счастлива будешь.
Состоялся обряд свадебный. Только жених другой был. Богдан и его семья покинули капище. А другие гости остались на диво дивное полюбоваться. Улыбалась счастливо Любица, радуясь за подругу и украдкой вытирая слезы.
Зажег костер волхв и снова произнес слова нужные. В этот раз взметнулось пламя высоко, ярко! Одобряли Боги союз. Связал волхв руки жениха и невесты лентой и обошли они вокруг огня посолонь.
– Жена ты мне теперь, – улыбнулся Лучезар и поцеловал сладко Мирославу в уста. – Теперь и с моей матерью знакомиться пойдем. Давно она знает про тебя, ждет.
Обняла Мира родных, Любицу, поклонилась гостям и повернулась к мужу. Взял ее за руку Мороз, взметнулся вокруг них снежный вихрь. И исчезли они, словно и не было их.
Открыла Мирослава глаза. И увидела большой деревянный терем, стоящий посреди заснеженного леса. Если это Навь, то ничем от Яви на вид не отличалась она. Только снег казался белее, сверкал ярче. Да зверье лесное, не боясь, выглядывало на поляну на жену Мороза посмотреть.
– Красиво здесь! – весело закружилась Мира. – А весна и лето здесь бывают? Или только зима всегда?
Лучезар засмеялся, заприметив ее беспокойство.
– Все, как у вас, – заверил он. – Времена года сменяют друг друга. А будь по-другому, пожалела бы, что меня выбрала?
– Нет, никогда бы не пожалела, даже не думай так, – обняла мужа за шею, потянулась и коснулась ласково губами его губ. – Даже среди вечной лютой зимы с тобой счастлива буду.
Подхватил счастливый Мороз свою суженую на руки и занес в терем. Его она теперь. На веки вечные.
Конец