Чтобы отвлечься пишу Дане сообщение. Прошу у него прощения за то, что не выходила на связь, вру, что уснула. Он мгновенно отвечает, спрашивает, как у меня дела. Мы с ним еще не виделись после моего прилета домой — я ездила на пару дней к бабушке, живущей в другом городе.
— Ах, Даня… — Вздыхаю я, глядя на строчки плывущим от слез взглядом.
Убираю телефон в задний карман джинс и решаю пройтись по дому. Свою спальню, как и говорил Астахов, нахожу быстро. Дверь в нее приоткрыта, уверена, специально, чтобы не шастала по другим комнатам.
— И зачем он меня только привез домой? — задаюсь вопросом, скидывая с себя куртку и оставаясь в одной футболке. — Чтобы было кому присмотреть за имуществом? Не проще было завести сторожевого пса?
Прохожусь по дому. Ничего интересного или цепляющего взгляд. Ощущение такое, будто сюда заехали буквально накануне и еще не успели обжиться.
В гостиной возле электрического камина есть удобное кресло. Забираюсь на него и поджимаю под себя ноги, как привыкла сидеть дома. Достаю телефон и вбиваю в поисковике имя своего новоявленного «жениха». Сразу выпадает новость, которую я видела недавно.
Читаю, а у самой мурашки по коже. Пишут, что Кирилл Астахов пережил второе рождение, выжив в страшной автомобильной катастрофе. Потом была реабилитация в Баварии, долгое восстановление как организма, так и памяти.
На глаза попадаются фотографии Кирилла, и я их открываю похолодевшими пальцами. Чем больше всматриваюсь в лицо Астахова, тем сильнее чувствую страх. Даже по снимкам «до» и «после» мне понятно точно — он вернулся из своего долгого путешествия совершенно другим человеком…
Я еще долго сижу у камина, листая биографию Астахова. У него есть младшие брат и сестра. Андрей и Лера. Пресса к первому крайне неблагосклонна, потому как полощут его имя только так. Бедняга не вылезал с первых полос весь прошедший месяц. Они с Кириллом прямо ведут негласное соревнование, занимая все мысли журналистов. Или того, кто заказывает все эти грязные новости.
Андрей и Кирилл очень похожи внешне. Разве что, цветом глаз отличаются. С Валерией у них тоже есть общие черты. Вся семья как на подбор, прямо как у Бэкхемов.
Я бы любовалась этой троицей, если бы старший из них не решил устроить у себя дома темницу для дочери Савицкого, то бишь, меня.
Чувствую, что от избытка информации начинает болеть голова, и решаю на сегодня прекратить свою просветительскую деятельность. Убираю телефон в сторону и потягиваюсь. Долгое время сижу, пялясь в одну точку и слушая треск несуществующих поленьев в камине. Это вечер обещал быть прекрасным, ведь мы должны были увидеться с Даней. В прошлый раз наша прогулка закончилась спонтанным поцелуем — нежным, ненавязчивым и первым для меня! Потом я улетела к бабушке и провела там выходные, предвкушая скорую встречу с Долининым, а в итоге по приезду моя жизнь круто изменилась на все сто восемьдесят градусов. Вместо того, чтобы гулять с парнем моего возраста, я нахожусь в доме у чужого мужчины вдвое старше меня (если не втрое) и пытаюсь придумать, как избежать вынужденного брака.
Если честно, в голове такой сумбур и куча вопросов, что не получается уложить их по полочкам. Сегодня я физически не готова искать на них ответы. Да и тот, кто мог бы их дать, сейчас находится не рядом со мной. Только Кирилл Астахов может ответить мне на вопрос — какого черта я здесь делаю? И что будет дальше?
Эмоциональная усталость оказывается сильнее моего любопытства. Сама не замечаю, как проваливаюсь сначала в дрёму, а потом и вовсе в сон. Такой тягучий и глубокий, будто меня на пару минут вышвыривает за пределы реальности. Просыпаюсь только от того, что кто-то меня зовет. Низкий мужской голос...
Распахиваю глаза и тут же встречаюсь взглядом с Кириллом. Стоит рядом с камином и наблюдает за мной. Становится не по себе от интереса, мелькнувшего в его глазах. Изучает свою добычу?
— Я уснула? — зачем-то переспрашиваю, хоть и ежу понятно, что да. Язык прилип к небу, голос сел после сна.
— Да. — Сухой тон отлично гармонирует с непроницаемой маской на лице Астахова. — Твоя комната на втором этаже.
— Я знаю.
— Видимо, ты нет, раз спишь в моем кресле.
Ах, ваше же вы высочество… Видите ли, в кресле его уснула! И в глазах такой проблеск насмешки, будто издевается надо мной, троллит. Считает меня глупенькой дурочкой, дочерью богатенького папочки?
— Нашла… Я просто грелась, — стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно.
— Тогда иди, — скорее приказывает, чем говорит, и кивает в сторону лестницы.