На Вив сложно было злиться слишком долго. Конечно, в свои шестнадцать она могла бы вести себя и менее легкомысленно, но почему-то никому еще не удавалось добиться от нее этого. Даже отец, всегда требовавший от меня серьезности и четкого следования правилам, был к Вивиан снисходителен. Может быть, это прощалось ей как младшей дочери, но, думаю, ему просто недоставало времени на ее воспитание. Будь мама жива, возможно и смогла бы что-то с этим сделать — но в этом я тоже сомневалась. Вив вообще была похожа на нее легким отношением к жизни (пусть даже совсем её не помнила).
Пока разговоры о похищении только выводили меня из душевного равновесия. Не знаю даже, кто раздражал больше: Эдна с ее причитаниями или Вивиан, вообще не считавшая все случившееся проблемой.
Они обе ничего не знали. Обе ничего не понимали. И я, кажется, тоже.
Совсем.
Через полчаса Вивиан сдалась: смирилась с тем, что ничего кроме сухих фактов о последних днях ей из меня не выпытать. Даже аргумент, что ей нужно о чем-то сплетничать с подругами, не растопил мое сестринское сердце. Еще несколько минут Вив уговаривала меня пойти на пикник или выбраться куда-нибудь на конную прогулку.
В конце концов, я запустила в сестру подушкой.
— Вета, я тебя, конечно, люблю, но ты самый скучный человек из всех, что я знаю! — сестра показала мне язык и скрылась за дверью. Я готова была согласиться с подобной характеристикой, лишь бы от меня отстали.
Единственный, с кем я действительно хотела поговорить, был отец. К нему у меня накопилось довольно вопросов — о том, что творилось в доме, когда меня похитили, о Грегоре и его словах, о том, что будет теперь с Арендом. Вот только сам он не спешил пообщаться со мной. Отцовский секретарь три раза за день сообщил мне, что лорд Ферроу, к сожалению, слишком занят для аудиенции — а на четвертый раз и вовсе рассказал, что отец покинул поместье. Наверняка отправился в столицу, решила я.
Я не находила себе места. Попытки читать или гулять по саду совсем не успокаивали. Наоборот — после всего случившегося казалось слишком странным просто вернуться к привычной жизни или попытаться забить голову грядущей свадьбой.
В поместье, кажется, были рады моему возвращению. Во всяком случае, слуги мне улыбались, а те, с кем я была знакома более близко, вполне искренне поздравляли с тем, что я снова дома.
Уже ближе к вечеру камердинер сообщил, что меня прибыл навестить лорд Бредвин Дейн. Я едва не застонала от разочарования. Как я ни старалась убедить себя, что должна радоваться встрече, общаться с женихом сейчас совсем не хотелось. Нужно было чувствовать себя польщенной, а не мечтать о возможности спрятаться от всех под одеялом. Воодушевленная Эдна подобрала мне для встречи бледно-сиреневое платье и помогла уложить волосы. Слой пудры скрыл веснушки и вернул лицу ровный цвет.
Камердинер проводил меня в небольшую гостиную, где ждал лорд Бредвин, и тактично замер в дверях. Согласно всем нормам приличия, незамужняя девушка не должна оставаться наедине с мужчиной — даже если до этого она провела несколько дней в плену. Я почувствовала, что к горлу подкатывает нервный смешок и закашлялась, чтобы его скрыть.
Жених поднялся из кресла, встречая меня галантным полупоклоном, а я ответила ему небольшим реверансом.
— Леди Иветт, я так рад видеть вас в добром здравии, — сказал Бредвин, оставляя легкий поцелуй на моей руке.
— Благодарю, — я вежливо улыбнулась. Больше всего мне сейчас хотелось назад в свою комнату, под одеяло.
Мы расположились за небольшим столиком у камина, где уже стоял любезно заваренный для нас чай. Бредвин Дейн был неизменно хорош собой — золотые кудри уложены аккуратно, волосок к волоску, из нагрудного кармана выглядывает белоснежный платок, подбородок идеально выбрит. Ни намека на небрежность, которая у Кристобаля присутствовала во всем — от одежды до манер. Я мысленно укорила себя за это сравнение и постаралась сосредоточить все внимание на женихе.
— Меня ужасно огорчила новость о вашем похищении. Каждый день я справлялся у лорда Ферроу о последних новостях.
Итак, жених волновался обо мне. Хорошо. Прекрасно. Залог счастливого брака. Нужно было подобрать вежливый ответ, который покажет, как я ценю беспокойство, но слова комом стояли в горле. Я только кивнула, отпивая остывающий чай.
— Вам, должно быть, тяжело пришлось, — продолжил он, когда стало ясно, что сама я говорить не начну. — Я надеюсь, преступник не был с вами жесток и… не совершил ничего непоправимого.
Лорд Бредвин смотрел на меня внимательно. Так оценивают чашку, случайно упавшую на пол. Все ли в порядке? Нет ли сколов? Пригодна ли в использовании? Я нахмурилась. Это что, был тактичный способ убедиться, что Арден не покусился на мою честь? Какое… закономерное уточнение. Против всех правил приличий во мне заговорило негодование.
— Что вы, все в порядке, лорд Бредвин. В ожидании выкупа мы гуляли по лесу, обсуждали погоду и играли в карты. Господин Арден был любезен и иногда поддавался. Один раз я даже выиграла у него три партии кряду, — я не сдержала раздражения. Ответила жениху едким тоном, к которому успела привыкнуть всего за пару дней наедине с Кристобалем.
Несколько мгновений я наслаждалась растерянностью на лице жениха: он будто не мог решить, издеваюсь я над ним или говорю всерьез. Бредвин вскинул брови — а затем удивление сменилось холодным неодобрением. Мой юмор не пришелся ему по вкусу, я видела это по напряженной линии челюсти и взгляду.
— Леди Иветт, я понимаю, что похищение оказалось для вас настоящим потрясением. И я готов проявить снисходительность. Но я буду признателен, если впредь вы воздержитесь и от подобного тона, и от подобных… шуток.
От таких обвинений мне в лицо ударила краска. Со мной говорили, как с ребенком, который вдруг нашкодил, оказавшись за одним столом со взрослыми — полез руками в тарелку с кашей вместо того, чтобы взяться за ложку. Должно быть, лорд Бредвин был прав. Подобное поведение было неуместно — и еще неделю назад мне бы и в голову не пришло ответить так. Но сейчас куда неприятнее было от его реакции. Я глубоко вдохнула, возвращая лицо приличиствующее выражение.
— Конечно, лорд Бредвин. Прошу прощения за мои слова. Должно быть, я еще не вполне оправилась от случившегося, — формулы вежливости еще никогда не давались мне так тяжело, как сегодня.
— Разумеется, вас можно понять, — великодушно кивнул мой женил, принимая извинения.
На его лице вновь появилось прежнее выражение собранной учтивости. Бредвин пустился в рассуждения о том, как ужасно приключившееся со мной и что по его мнению стоит делать с преступниками. Думаю, отцу понравились бы его строгие размышления о безопасности государства. Я старательно кивала, в нужные моменты задавая вопросы и проявляя участие. Тема разговора мне не слишком нравилась, но я была рада хотя бы тому, что от меня не требовали живого участия в беседе. До конца встречи я больше не допускала ошибок — не начинала говорить то, что думаю.
Глава 10.
Ночью мне снова снился Арден. Серые глаза смотрели на меня не то с насмешкой, не то с укором. Я все хотела спросить его о чем-то, но даже во сне не решалась.
Новый день, к моей досаде, совсем не принес спокойствия. Я все так же думала о заточении Ардена, приказах Грегора и поступках отца. Эдна заботилась обо мне, заваривая травяной чай и отвлекая разговорами да сплетнями. Не всегда получалось, но я была благодарна ей за старания.
К вечеру ожидание, наконец, вознаградилось: отец вызвал меня к себе в кабинет. Сопровождающий меня секретарь шел до ужаса медленно, и я от нетерпения теребила рукава платья, прикладывая все силы, чтобы не сбиться на бег. Так делать не принято, напомнила я себе. Я больше не в лесу.
— Иветт, садись, — когда я зашла, папа отложил в сторону бумаги и указал мне на кресло около его стола.