– Я никому не делала резких замечаний. Говорю вам, эти люди заявились в гостиную к моей тетушке. Я просто объяснила им… – продолжала Генриетта, ободренная тем, что Дебен улыбается ей, хотя пришлось приложить к этому немало усилий. Когда он улыбался так искренне и весело, то превращался совсем в другого мужчину. Будто становился моложе и ближе. – Так вот, я объяснила им, что мне двадцать два года.
– Это обстоятельство, естественно, пресекло сплетни о том, что вы моя давно потерянная внебрачная дочь, принимая во внимание мою безрассудную юность.
Ее глаза расширились от удивления. Она и подумать не могла, что он будет выражаться столь прямолинейно. Хотя первая намекнула на те ужасающие вещи, что были сказаны о ней.
– Вы тоже об этом слышали?
Он серьезно кивнул:
– Со своей стороны я заявил, что, хотя подобный комплимент мне очень лестен, принимая во внимание мою репутацию, даже для меня было бы совершенно невозможно начать половую жизнь в девять лет.
– Кстати, раз уж мы заговорили о вашей репутации, – мрачно продолжила Генриетта, – принимая предложение покататься с вами по парку, я и понятия не имела, что вы никогда прежде не делали его ни одной женщине, если она не являлась вашей любовницей.
Улыбка графа тут же погасла.
– Кто вам это сказал?
– Что вы катаетесь только с любовницами?
Он угрюмо кивнул.
– Будет лучше, если я не стану сообщать вам его имя. – Она внезапно испугалась того, как этот расчетливый мужчина может отомстить пустоголовому юнцу, проговорившемуся ей об этом. – Кроме того, другой джентльмен заявил, что не поверит в это до тех пор, пока ему не станет доподлинно известно, что у вас проблемы со зрением.
– Что он сказал?
– А теперь вас, вероятно, подводит еще и слух? Возможно, следует присесть. В вашем возрасте нужно бережнее к себе относиться.
– В моем возрасте? Мне немногим больше тридцати лет, нахалка вы этакая!
Взяв Генриетту за руку, лорд Дебен подвел ее к буфету, у которого толпились слуги, до сих пор мастерски ее игнорировавшие. Дебен бросил им несколько повелительных слов, распорядившись, чтобы тете Генриетты и ее кузине доставили поднос прохладительных напитков, после чего увлек девушку в укромный уголок за самым дальним буфетом.
– Будьте так добры, сообщите имя мужчины, оскорбившего вас в гостиной.
– Зачем? – Она широко распахнула глаза, имитируя удивление. – Он всего лишь повторил ваши собственные слова, сказанные мне в парке.
– Ничего подобного. Я перечислил множество ваших положительных черт в попытке убедить, что вы обладали бы равными с мисс Уэверли шансами очаровать мужчину, если бы только…
– Это в любом случае не имеет значения, потому что мистер Криммер очень скоро разобрался с ним.
– Кто такой мистер Криммер? – Дебен прищурился, внимательно глядя на нее. – Уж не тот ли кавалер, по которому вы убивались на балу мисс Твининг?
– Ах, нет-нет. Он вообще не был моим кавалером. Просто когда лорд… то есть я хотела сказать, господин, решивший, что вас подводит зрение, сказал, что еще мог бы понять, если бы вы пригласили Милдред, она лакомый кусочек – да, кажется, он именно так выразился, – мистер Криммер, который влюблен в мою кузину Милдред, схватил его за грудки и поднял со стула, а потом вытолкал вон из дома и спустил с лестницы.
Генриетта замолчала, неотрывно глядя на графа поверх ободка неподвижно застывшего веера. В ее глазах отражались искорки смеха.
Похоже, это происшествие ее совершенно не сердило. Наоборот, можно сказать, очень забавляли кривлянья грубиянов, наводнивших дом миссис Ледбеттер. Дебен оперся о стену и скрестил руки на груди.
– Прошу вас, продолжайте, – медленно протянул он. – Жду не дождусь продолжения.
Он притворялся скучающим, хотя на самом деле наслаждался разговором с мисс Гибсон, как ни с одной другой женщиной за те две недели, что намеренно избегал ее. Вообще-то он ни с кем и не разговаривал подобным образом. Правда, несколько раз пытался завязать беседу с молодыми леди, которые могли похвастаться отменным генеалогическим древом и стройными фигурками. Они заученно повторяли: «Да, милорд. Нет, милорд. Ах, раз вы так говорите, милорд, уверена, вы правы». Это было сродни постоянной диете, состоящей только из хлеба и молока.
Знакомство с Генриеттой Гибсон сравнимо с внезапным обнаружением горшочка горчицы, с чьей помощью можно придать остроты всем невыносимо пресным блюдам, которыми его неустанно потчевали в последнее время.
– Так вот, господин, назвавший Милдред лакомым кусочком, очень разозлился, что какой-то сын предпринимателя обращается с ним подобным образом, и сообщил об этом мистеру Криммеру. На что мистер Криммер ответил, что настоящий джентльмен никогда не позволил бы себе отзываться о леди столь неуважительно, и тогда этот господин заявил, что Милдред никакая не леди, а всего лишь дочь торговца.
– И вы все это слышали?
– О да. Хотя для этого мне пришлось выглянуть из окна гостиной, потому что на крыльце столпились другие… э-э-э… джентльмены, которые пришли вместе с тем, кто назвал Милдред так, как не следовало бы. Потом я имела удовольствие лицезреть, как мистер Криммер хорошенько врезал кулаком в лицо этому так называемому джентльмену, отчего тот кубарем покатился по дороге. Ну а дальше, – разочарованно протянула Генриетта, – началась потасовка, которая больше пристала мальчишкам лет восьми.
Дебен удивленно вскинул бровь. Никогда прежде ему не доводилось слышать, чтобы девушка из благородной семьи столь естественно использовала в своей речи жаргонные словечки.
– Ну, вы понимаете, о чем я говорю, – продолжила Генриетта, неверно истолковав причину его поднятой брови. – Это когда все брыкаются и хватают друг друга, молотя руками, не причиняя друг другу серьезного вреда.
– Невелика наука, – бросил Дебен, чтобы проверить, в самом ли деле она понимает, что говорит.
– Вот именно, – подтвердила она, печально качая головой. – Хотя другим зрителям эта так называемая драка невероятно понравилась. Многие даже делали ставки.
– Могу ли я поинтересоваться, чем занималась ваша тетушка, в то время как на переднем крыльце имела место эта импровизированная стычка, а вы тем временем высовывались из окна, подбадривая своего чемпиона?
– Я никого не подбадривала, – возразила Генриетта, напуская на себя высокомерный вид. – И он вовсе не мой чемпион. Что же касается тетушки, – она снова развеселилась, – она сначала решила лишиться чувств, но лишь на минуту-другую, потому что никто не обращал на нее внимания. А она, видите ли, очень практичная женщина. Как только она оправилась от потрясения, вызванного тем, что ее гостиную наводнила горстка грубиянов, она отправила нашего дворецкого собрать мужчин-слуг из соседних домов, чтобы разогнать дерущихся.
Дебен решил, что Генриетта знакома с работами Дина Свифта. Ничего удивительного, особенно если вспомнить, что ее отец ученый. Она щебетала очень уверенно, принимая его знание литературы как должное и демонстрируя умение вести беседу с высокообразованными людьми.
Он не ошибался, когда говорил, что, получив от него несколько подсказок, она очень скоро научится очаровывать мужчин. Даже без его вмешательства она могла быть довольно пленительной. Как сейчас, например. Ее улыбке, располагающей к веселью, было совершенно невозможно противостоять. Он уверен: ни один мужчина не сумел бы противиться ее зову.
Кроме того, Дебен мог поклясться, что сегодня мисс Гибсон выглядит совсем не такой отталкивающей, как прежде. Пока она рассказывала ему о происшествии в доме тетушки, он тайком рассматривал ее наряд. Платье выгодно подчеркивало и цвет лица, и стройную фигуру. Украшения совсем не вульгарные, и человек, незнакомый с ней прежде, ни за что не догадался бы, что финансовую поддержку ей оказывает предприниматель. Но Дебен предпочел считать, что именно блеск в глазах произвел в девушке такую разительную перемену по сравнению с их прошлой встречей.