Затем вскочил. Заорал на ведьму:
— Черти пентаграмму!!! Мне!!! Быстрее!!!
— Но милорд!!! На вас легкий доспех!!! — попыталась возразить Гельда.
— Черти, твою мать, пентаграмму!!!! — зарычал он.
С его обезображенных яростью губ капала пена.
И он встал в знак на земле, сжимая меч.
Хлопок. Мгновенная вспышка света. Он падал, как в колодец.
Лестница внутри донжона. Скользкая от крови. Люди. Напали.
Легкий разворот. Короткий замах. Чавканье чужой плоти. Несколько шагов. Уход от удара. Скрежет металла. Свист меча. Чужие внутренности на полу. Мельница.
Падение на одно колено. Трупы.
Чей-то взгляд в группе защищающихся. Глаза. Знакомые. Фиалковые. Лорен? Лорен!!!
— Лорен! Это я!!! Лорен!!! — успел крикнуть Алекс.
Больше он не успел ничего.
Четыре стрелы с красивым бело-лиловым оперением, пущенные точно, скупо и равнодушно его женой, прошили его живот.
Вампир сделал пару шагов.
Выронил меч.
И упал на трупы защитников города…
Глава 15. Эрика. Пациент № 22
Боль… Рвущая внутренности. Алекс изведал все виды боли — тупую, тянущую, острую, стреляющую. Ему казалось, что в животе у него разорвалась бомба. Он стонал. Шла горлом кровь. Он захлебывался. Кашлял. И впадал в забытье от болевого шока. Сквозь туман страдания он слышал, как цветисто матерился Бранн, найдя его в башне. Как приказал влить Алексу в рот хорошую дозу какой-то горькой настойки.
— В Блэкбор его срочно!!! К Эрике! — кричал инкуб.
— Не довезем, милорд! — кто-то хрипло басил.
— Везите, вашу мать!!! Шевелитесь!
Алекс чувствовал, как его подняли и понесли. Застонал.
— Терпи, скоро подействует обезболивающее. Уснешь! — уговаривал его Бранн. — Давай, удачи!
Повозка, на которую положили раненого эрула, дернулась и поплыла, раскачиваясь на ухабах. Он то проваливался в тяжелое горячечное забытье, то выплывал из него.
Старые домишки. Инкуб, высасывающий жизнь из какой-то молодухи и бросающий ее, как выжатый плод — сухую, черную, обтянутую пергаментной кожей.
Пирующие горожанами раненые вампиры.
Туманники, превращающие в свое подобие пойманных детей.
Ифриты, скорбно стоящие вокруг чьего-то погребального костра.
— Аиша… Жизнь… — тяжело прошептал эрул, протягивая к костру руку.
И опять провалился в сон.
Горный воздух и чей-то всхлип разбудили его. Но слабость и лекарство не давали разлепить веки. Он мог лишь слышать.
— Отдайте его мне!!! Его здесь вылечат!
— Не велено, графиня! Приказано везти в Блэкбор.
— Вы его не довезете, он умирает! Оставьте его здесь, он не переживет поездки… — голос женщины срывался и опадал.
— Не велено! У нас приказ, графиня!
Она шла рядом с повозкой. Долго. Держала его за руку.
— Я жив еще, Эллен… — еле слышно прошептал он.
Ее пальцы на губах.
— Тише! Тише! Не разговаривай! Тебе еще ехать…
Потом она отстала от повозки. Он слышал, как она плачет…
«Я почти разгромил ее замок, а она плачет…» — подумал эрул.
Ночь. Лихорадка. Начались галлюцинации. Ему казалось, что по нему ползают змеи, и он пытался их сбросить с себя. Боль звенела на одной ноте. Не утихая.
Текли слезы. Неприятно щипали лицо. Пить… Как же хочется пить…
Мгла. Забытье.
Разбудила его тряска и грохот колес по булыжникам какого-то большого двора. Падал снег. Медленно… Хлопья большие. Как перья. Рано еще для снега…
Голоса. Девичьи. Молодые.
— Ой, Марта, прикати тележку для тяжелых! — озабоченно звенел чей-то голос. — Он большой, мы его на носилках не утащим!
— Ох, мамочки, как у него все разворочено… — отозвалась другая, писклявенькая.
— Не жилец, я уверена! Побегу за мэтрессой, а вы его везите в палату! — голос третьей девушки был нарочито сухой и строгий.
Они пахли лекарствами, чистыми бинтами и слегка вспотевшим молодым телом.
Алекс приоткрыл глаза.
Совсем рядом были тонкие девичьи запястья. С пульсирующими венами…
«Я смогу, — подумал вампир. — Они не знают, кто я… Я смогу».
— Мэтресса Эрика, очень тяжелый поступил!!! Отвезли в третью палату! — взволнованный голос, обычно собранной Катерины, отвлек Эрику от наблюдения за тем, как перевязывают разбитую голову молодому веснушатому кмету. Кмет деревянно улыбался, несмотря на боль. Держал фасон перед молоденькими девушками медичками.
— Молодец! Поправишься! — мэтресса похлопала парня по плечу и споро пошла за Катериной.