— Мишкой будет! — недолго думая, решили иноки и стали делить кому достанется роскошный бархатный плащ.
И было это двадцать лет назад. Двадцать лет назад от сего дня…
Глава 24. Книга мудростей святого Исидора
Пора нам возвращаться к нашему герою, дорогой читатель.
Проехав деревню Большие Гуси, Алекс несколько повеселел. Позади осталась жирная грязь предместий, в которой вязли копыта лошадей; скрип повозок с разными товарами, которые хлопотливые крестьяне везли на ярмарки; матюги возниц; визгливые голоса деревенских баб и мычание скота, гонимого в город на убой. Воздух стал почище, посвежее и даже выглянуло солнышко.
Еще несколько миль и повозки на тракте встречались все реже, и вампиру больше не нужно было спешно гнать коня в лес, чтобы не быть замеченным конными разъездами.
Алекс достал зачерствевший рогалик из сумы и, подставив лицо ласковому осеннему солнышку, начал рогалик с наслаждением грызть. В подлеске возились неугомонные птахи, щебетом и писком наполняя пустынный тракт.
— Как же хорош мир без людей, правда, Люцифер!? — обратился эрул к своему вороному. Конь согласно мотнул головой и продолжал мерно топать по дороге, изредка тянясь мордой к соблазнительным, на лошадиный взгляд, придорожным травам.
Еще пара часов прошла в тишине и покое. Встретился на дороге лишь кузнец, идущий в город, да запыленный крестьянин со стадом откормленных поросей, в сытых глазках которых светилось довольство жизнью.
— Вот блаженные твари! — вновь обратился вампир к коню, указывая плеткой на свиней. — Не ведают, что их ждет…
И конь опять проявил единодушие с хозяином.
Но скоро идиллия закончилась…
Еще издали Алекс услышал чей-то хохот, угрозы и грязный мат. Голоса были сиплые, пропитые и принадлежали явно не благородным девицам.
Завернув за поворот, эрул увидел прелестную пасторальную картину. На небольшой полянке рядом с дорогой стоял чистенький мул, чьи переметные сумы были выпотрошены, и у ног мула в беспорядке валялось их содержимое. На полянке уютным кружком стояли люди. В центре — конопатый щуплый парнишка в рясе, очевидно, монах, а вокруг — краснорожие щетинистые бугаи с кистенями, рогатинами и самодельными пиками. Бугаи по чем свет костерили парнишку в рясе и тыкали в его сторону пиками, тот отчаянно отбивался и орал:
— Люди добрые, да нету у меня серебра, откель оно у меня!!! И крест этот на мне железный! Отпустите меня с миром, не грешите, пожалуйста!!!
— Говори, святоша сраный, куды ценности зашил!!! Пятки тебе на костре поджарим! — ярился самый кургузый, но, видимо, самый авторитетный из дорожных грабителей.
Алекс остановил коня, достал очередной рогалик и стал с любопытством наблюдать за происходящим.
Увидев вооруженного всадника, юный монах приободрился и еще громче стал орать, что он беден как церковная крыса; а банда дорожных забулдыг помрачнела и ощетинилась своим крафтовым оружием.
— Продолжайте, пожалуйста, не стесняйтесь! — добродушно заявил Алекс, догрызая черствую выпечку.
Вперед вышел кургузый бандит, которого звали Никола, судя по окрикам его товарищей по оружию.
— Чаво тебе надо, сударь?! Езжай, куды ехал и не лезь не в своё! А то, смотрю, сбруя-то у коня твово с камушками да серебром! Соблазнимся мы, грешники, на коня твово и явойную сбрую!!! — изрек Никола, дыхнув в Люциферову морду застарелым перегаром. Конь чихнул.
Компания щетинистых бродяг дружно заржала. Подбодренный собутыльниками, предводитель по-хозяйски положил грязную разлапистую ладонь на гриву боевого жеребца. Люцифер предупреждающе храпнул и тряхнул головой.
— Милейший, ты бы не трогал чужих коней! — радостно обратился Алекс к кургузому. — У него характер-то хреновенький!
Раззадоренный насмешливым тоном эрула, полупьяный грабитель схватил вороного за гриву и больно дернул.
Люцифер резко мотнул головой, взвился на дыбы и дал копытом в лоб неугомонному Николе. Тот качнулся, осел на траву, из ушей и горла хлынула кровь.
Парнишка-монах икнул и перестал взывать к совести собравшихся.
Банда забулдыг, взвыв, кинулась на Алекса.
Тот соскочил с жеребца, вынул меч, бросил поводья монаху, крикнув:
— Держи коня, а то он нравный больно!!!
Дальнейшее заняло совсем немного времени. На стороне нетрезвых висельников была дурость и отвага, на стороне эрула — опыт и хорошо выкованный меч. Тем более что объявленный в розыск вампир не собирался рассусоливаться и растягивать этот спектакль.