— Ну, канешна!!! Пары им в деревне нету! — передразнил жену Бекас. — А сыновья мельника тебе чаво не годные стали?! Ведь уговор был с мельником-та…
— Скажешь тоже, Гойко! Сыновья мельника… Да кто они против тебя тепереча! Ты — купец! А они деревня!! И дочек выдадим в городе за купцов, пусть хоть кровинушки жизни-то порадуются!
«Кровинушки» при этих словах жарко зарделись и стали еще краше.
— А не спеть ли нам песню?! — вдруг заявил упырь, не желая слушать разборки деревенской четы. — «Чужая жена», про семейную стезю, кстати! Я напою мотив, а вы подхватывайте!
Маленький караван радостно поддержал начинание эрула, и Алекс запел звучным хрипловатым баритоном:
Матушка и дочки заулыбались, раскраснелись… Особенно матушка.
— А вы, судырь, женаты ли? — игриво спросила жена караванщика.
— Баба, ты не дура ли?! — взвился ее муженек, аж подпрыгнув в седле. — Это ж лорд, куда ему девки-то деревенские?! Не серчайте на нее, милорд, она у меня с придурью!! Такую ее от мамки взял!!
Алекс рассмеялся:
— Я не сержусь, почтенный! Спрос — не грех, как говорят! Я в разводе, хозяйка!
Жена Бекаса зацокала языком и покачала головой.
— И, ежели бы не мой обет безбрачия, взял бы твоих девок! Двоих разом! — продолжил весело упырь.
Девицы при этих словах прыснули и начали кокетливо поправлять выбившиеся из-под соболиных шапочек золотистые локоны.
— Ох, забирайте их, судырь! — воскликнул караванщик. — Морока и разорение с этими девками!! Одно приданое только…
— Красивые дочери у тебя, почтенный! Да и супругой бог не обидел… — заметил Алекс, улыбнувшись хозяйке.
— Что имеем, то имеем!! — гордо откликнулся Бекас. — Дык ведь хозяйка-то моя из Златиной Топи. А тамошние девки красотой гремят на весь Алдар!!
— О, а я помню Златину Топь! — вмешался в разговор Михась. — Там ведь, кажись, резня-то была?
— Ох, и не говорите, молодой господин… — заохал караванщик. — Сам-то я резню не застал, слава богам, а вот тёща нагляделася! Порассказывала… Ворвалися, грит, нелюди и давай девок насиловать, мужиков рубить, а деточек мечами колоть!!!
— Да неужели…? — ядовито заметил монашек. — А я слышал…
— Михась, помолчи, хоть иногда, окажи любезность! — повернулся к монаху эрул. — Болтлив он у меня сверх всякой меры! — вздохнул упырь. — В бабку по матери пошел.
Михась хотел что-то спросить, открыл было рот, но вампир на него так люто посмотрел, что монах спрашивать передумал.
— Да… жена у меня красавица первейшая была в Златиной Топи! Еле отбил ее у других парней-то! — окунулся в ностальгию караванщик. — А сам я из Вязовки, деревня тута недалече. Мы ее проезжать к вечеру будем, может тама и заночуем.
— Вязовка… Вязовка… — что-то знакомое… — пробормотал Алекс.
— Так, поди, судырь, вы про нее слыхали! Прославилася наша Вязовка на всю округу!
— Это чем же, любезный? — спросил эрул.
— Ведьмой!!!
— Ведьмой?
— Да!! Самая страшная и лютая ведьма у нас жила! Люсьенкой кликали!
— Люсьенка?!! — весело воскликнул Михась. — Так мы…
— Заткнись!!! — рявкнул на него вампир. — Не обращайте внимания на него, он у меня психический! И ведьм побаивается. — обратился к караванщику упырь.
— Исчо бы!! — воскликнул Бекас- Ее вся округа боялася! Уж такая была сатанинская ведьма… Всех парней в деревне спортила и соблазнила прелестями своими и красой!!!
— Прям всех соблазнила?! — вновь не выдержал Михась.
— Да! — продолжал перекупщик. — А дальше-то какой кошмар был, судыри вы мои!!
— Какой же?! — полюбопытствовал эрул.
— Всех спортила ведьма! — патетически воскликнул Бекас. — И вот, несмогая справиться с колдуньей, вызвали мы подмогу! Несколько сотен рыцарей. Все в сияющих латах, со знаменами, прекрасные, как ангелы, и давшие обет трезвости и безбрачия!!!