— Давно здесь? — спросил эрул, расстегивая ремень.
— Вчера пришла… — захлюпала носом девушка.
— А что так? — хмыкнул мужчина.
— Обокрали меня, кошель с деньгами срезали на рынке…
— И поделом тебе!! — заметил эрул, стягивая рубаху. — Сколько мужиков было?
— Нисколько… — зарделась недоведьма.
— Ты девственница, что ль? — засмеялся упырь.
— Да, господин… — опустила голову девушка.
— Тем хуже для тебя. — криво улыбнулся эрул.
Последующее Люсьенка помнила плохо…
Помнила лишь тяжесть его тела. Его пальцы, стекающие по ее бедрам. Клыки, прикусившие сосок. Что-то твердое и горячее, что лениво и не спеша терлось об ее клитор, вызывая дрожь тягучего удовольствия. Помнила саднящую, тугую боль своего лона, когда эрул вошел в нее. Вошел длинным протяжным толчком. Лоно звенело и ныло… Толчки становились все более жесткими, напористыми…
Помнила, как вампир зарычал, запрокинув голову.
Помнила, как капала ее кровь на простыню…
А потом… Потом все резко оборвалось…
Какие-то чужие люди в кирасах выломали дверь, ввалились в комнату.
И визгливая тетка, пахнущая дешевыми рыночными духами и чесночной колбасой, торжествующе воскликнула, тыча пальцем в эрула:
— Это он!!! Хватайте его!!!
Люсьенка рванулась, закрывая собой вампира, но ей дали в нос чем-то тяжелым, и окружающий мир погас…
Глава 46. Причуды королевы
Алекс открыл глаза и увидел нависший над ним тюремный свод, весь в зловонных пятнах и плесени. Свод перетекал в каменные стены, холодные, липкие, все исчерканные автографами предыдущих сидельцев и похабными картинками, нарисованными от тюремной скуки.
Вампир потянулся, загремел цепями и удобнее уселся на жалкий клочок сена. От пола несло могильным холодом и крысиным пометом.
Эрул провел в тюрьме Бетевита уже неделю.
Сидел он в одиночке, как «особо опасный», что в принципе, радовало, ибо Алекс не жаловал людские компании, и обвинение, предъявленное ему, пополнилось бы еще статьей за убийство сокамерников.
Всю неделю шло дознание. Вампира, закованного в серебряные цепи, таскали в зал суда. Раньше упырь не верил во власть серебра, но, оказалось, что все дело в количестве этого металла. Одно дело — медальон на шее, серьги и несколько колец, и совсем другое — массивная цепь, весившая пару пудов. Серебряными были и кандалы на руках и ногах.
Вампир тяжело, с усилием, разгибался под тяжестью своих оков. Серебро вытягивало из него силы.
Дознание было закрытым. Власти боялись, что упыря попытается освободить кто-то из его сообщников в городе и, поэтому, эрул в зале суда лицезрел лишь обвинителя, судью, охрану и свидетелей. Адвоката вампиру не полагалось.
Свидетели были весьма колоритны. Какой-то инвалид битвы за Гален, который «доподлинно видел» своим уцелевшим глазом, что это точно Линделльский Упырь, один из предводителей нечисти, осаждавшей его родной город.
Рыжая маленькая журналистка из газетенки «Вести Предместий» по имени Аника Чайка, которая еще ребенком застала резню в Одале-На-Брунне.
И, конечно же, торжествующая супруга Гойко Бекаса, которая радостно и звонко сообщила судье, что как только увидела плакат в Бетевите, тут же опознала на нем одного из своих случайных попутчиков.
— Господин судья, так он всю дорогу на меня слюни пускал, сожрать, очевидно хотел! — заявила Бекасиха, кокетливо поведя аппетитным плечиком.
— Я таким старьем не питаюсь! — фыркнул вампир, усугубив свое положение.
— Молчать!!! — сухонький, похожий на воробья, судья Флетчер, так херанул молотком по столу, что тот затрясся. — Подсудимый, говорить будете, когда вас спросят!
Алекс пожал плечами.
— Дикон Сыч, подтверждайте ли вы, что это тот самый человек, который осаждал город Гален? — спросил инвалида войны дородный носатый обвинитель.
Инвалид, прихрамывая, подошел к эрулу и вперился в него своим единственным черным глазом:
— Он, точно он! — закивал одноглазый. — Тока с ним исчо баба полуголая была, огнем швырялася, сука!
— Это не баба, а ифрит, — уточнил вампир.
Судья вздохнул, кивнул дюжему охраннику.
Тот от души хлестнул по спине упыря тонким металлическим прутом.
Эрул зашипел от боли.
Аника Чайка побледнела.
Ей было нехорошо… очень нехорошо.
Когда в город прискакал взмыленный глашатай с вестью, что в Бетевите будет суд над наконец то пойманным Линделльским Упырем, ее грубо разбудили утром какие-то люди, велели наскоро собираться и куда-то повезли.