- Ты слишком долго думаешь, - нарушает мои мысленные речи самой с собой Кирилл, нежно потираясь носом о местечко у меня за ухом и вызывая тем самым табун мурашек, прокатившихся волной по всему моему телу. - Поэтому я решил, что оставляем это недоразумение в прошлом. И сейчас у нас на повестке примирительный секс.
В удивлении я немного отстраняюсь от него и смотрю в его серые глаза, в которых пляшут лукавые бесенята, и не могу понять, что стоит сделать: рассмеяться на столь самоуверенное заявление или надавать ему по кумполу?
- Я не слышу твоего положительного ответа, - почти у самых губ прошептал Кирилл. И только я попробовала что-то ответить он поцеловал меня, завладев моим ртом уверенно, с долей властности, так, как мог только он. Так, что у меня из головы выветрились любые мысли о сопротивлении и отстаивании своей точки зрения, даже если я ее и не придерживаюсь.
Запускаю руку в темные волосы, наслаждаясь их шелковистостью и легкому покалыванию от того, как они скользят между пальцами. Я отвечаю ему с той же страстью и тем же желанием, слегка постанывая от разочарования, что чашка, находящаяся в моей руке не дает мне возможности притянуть Кирилла к себе еще сильнее.
- Что такое? - разрывая наш поцелуй, интересуется мужчина.
- Чашка, - почти всхлипываю от переполняющего меня желания. - Мне не куда ее поставить.
- Тогда брось, - предлагает Кирилл, ухмыляясь.
- У тебя кафельный пол. И мне кажется, что разбитой посуды на сегодня хватит.
- Хорошо, - мужчина подхватывает меня за попку и подкидывает вверх. Так, чтобы я оседлала его и обвила сильные бедра своими ногами. Ошеломленная, я наблюдаю, как он забирает чашку с недопитым чаем из моих ослабевших пальцев, и подмигивает, - Держись крепче.
Кирилл отходит от стены и направляется на кухню. Многозначительно глядя мне в глаза, он ставит пресловутый предмет посуды на стол и подшучивая интересуется:
- Так нормально?
- Нормально для чего? - завороженно интересуюсь я, мысленно кленя себя за полное отсутствие соображения.
Мужчина вновь начинает движение, все так же не выпуская из своего захвата, и сажает меня на прохладную столешнику. Затем его руки пробегаются по моим ногам, вызывая удовольствие от ощущения контраста от их тепла и холода гранита столешницы. Они пробираются все выше, задирая домашнее платье и оголяя меня для себя. Немного огрубевшая ладонь оказывается на внутренней стороне бедра, нежно пробираясь к развилке, где сгустками пламени скапливается желание, грозя спалить меня до тла. Кончики пальцев касаются влажной ткани кружевных трусиков, исторгая из моего горла хныкающий стон.
Все это время, пока он медленными, завораживающими движения заставлял мое тело плавиться от желания и жгучей потребности быть наполненной им, Кирилл не отрываясь смотрел мне в глаза. По выражению его лица не трудно было догадаться, что он испытывает удовольствие различая даже мимолётную эмоцию, вызванную его ласками. Можно сказать, что, прямо таки, упивался этим.
- Для этого, - хрипло проговорил мужчина, заставляя мой мозг, превратившийся в желейную субстанцию, вяло работать, соображая, что он имел в виду. Однако, все мои потуги вернуть себе ясность мысли канули в лету, когда его умелые пальцы пробрались под кружево белья и окунулись в мою влажность. Перед глазами все поплыло от непередаваемой волны блаженства, затопившей все мое существо. Кирилл умело ласкал меня, прекрасно понимая, где нужно прикоснуться, чтобы вознести на новую вершину, заставить выгибаться ему на встречу и желать большего.
Пальцы погрузились на всю длину, задевая самые чувствительные точки. Хотелось зажмурится от удовольствия, но напряженный серый взгляд, полыхавший страстью не отпускал. Кирилл будто вознамерился довести меня до края только лаская пальцами и смотря так жадно, с такой неистовостью, что не требовалось больше никаких прикосновений. Почти разбиваясь на кусочки, в ожидании долгожданной разрядки, его пользы выскользнули и нежно погладили кожу над краем резинки кружевных трусиков. В мозгу красным запульсировал один вопрос: «Хочет порвать?».