— Проклятие! — воскликнула она, откидывая их назад. — Знаете, Морган, это, конечно, прекрасно — красиво одеваться, но со всеми этими финтифлюшками хлопот не оберешься.
— Ваша новая шляпа очень вам к лицу. Причиняемые неудобства — это цена, которую приходится платить, чтобы красиво выглядеть.
Легкий ветерок снова бросил ей в лицо длинное перо в тот самый момент, когда Каролина открыла рот. Чтобы ответить, ей пришлось выплюнуть перо.
— Тьфу! Морган, вы не заставите меня поверить, что я «красиво выгляжу», если эти дурацкие перья постоянно лезут мне в рыло.
— Может быть, вы и правы, малышка. Почему бы вам не попробовать заправить перо за ухо? — шутливо предложил Морган, не желая портить вечер и напоминать ей о том, что нельзя употреблять слово «рыло». С утра дела шли так скверно, что прогулка верхом с Каролиной была сегодня особенно приятна.
— Мы с вами могли бы устроить небольшое состязание — отсюда до того дерева на краю поля.
Каролина мысленно оценила дистанцию, затем повернулась к нему, сияя зелеными глазами.
— Моя Леди никогда не сможет обскакать вашего Тора без небольшого гандикапа, — заметила она. — Дайте старт, Морган, и отправляйтесь за нами только после того, как сосчитаете до пяти.
— Идет, — согласился Морган, и через пару секунд Каролина помчалась вскачь, склонив голову к шее кобылы. Морган еще раньше дал Каролине хлыст, но она упорно отказывалась им пользоваться, объясняя это тем, что лошадь будет работать неохотно, не чувствуя настоящей преданности хозяину.
«Возможно, она права», — подумал Морган. Характер Леди соответствовал ее имени, и у них с Каролиной установилось взаимопонимание с первого знакомства в стойле.
Морган намеренно досчитал до семи, прежде чем пуститься в погоню. Его жеребец немедленно пошел галопом, и ему не составило большого труда обойти Леди; Морган уже спешился, когда Каролина подскакала к дереву.
— Знаете, что мне нравится больше всего в наших состязаниях, Морган? — спросила она, когда маркиз помог ей соскочить с лошади. — Вы никогда не позволяете себя победить. Я собираюсь обскакать вас в один прекрасный день, но вы все испортите, если начнете поддаваться. Хотя в следующий раз я, возможно, попрошу вас досчитать до десяти. Ради Леди, сами понимаете. Она начинает немного стыдиться.
— Она сказала вам об этом, малышка? — спросил Морган. Он снял с седла жеребца свернутое одеяло: верховые прогулки сочетались у них с небольшими уроками, пока лошади отдыхали; в результате Каролина знала теперь названия большинства цветов и деревьев, которые росли в «Акрах».
Она подождала, пока он расстелил одеяло на земле, потом села, аккуратно оправив юбку своей амазонки, словно осознав наконец, что ей не следует выставлять напоказ коленки.
— Какой урок у нас будет сегодня, Каролина?
Она покачала головой:
— А не могли бы мы сегодня просто поговорить, Морган? Я так устала от уроков.
Просто поговорить? Морган сел рядом, избегая встречаться с ней взглядом. Со времени их разговора в музыкальной комнате, когда она столь безыскусно поведала ему историю своей жизни, он соблюдал осторожность, стараясь разговаривать с ней как можно более бесстрастно. Каролина совершенно ясно дала ему понять — как словами, так и поступками, — что считает его теперь своим другом, доверяет ему. С ней, такой доверчивой и наивной, довольно трудно было иметь дело, учитывая то, как он намеревался ее использовать. Поцелуи не входили в его планы, но теперь ему снова хотелось целовать ее и обучать наслаждениям, какие ей и не снились. Он должен выкинуть все это из головы! Любить ее! Нет, это невозможно!
— Морган? — обратилась к нему Каролина, наклоняясь, чтобы заглянуть ему в глаза. — Вы не хотите просто поговорить?
— Почему бы и нет, Каролина, при условии, что вы опять не втянете меня в дискуссию по поводу представления Ферди лондонскому обществу, чего он желает. Я уже объяснил вам обоим, что его отец, сэр Джозеф, может кое-что сказать относительно того, что я увез Ферди из Вудвера без его согласия. Я не хочу лишних осложнений.
Она покачала головой:
— Нет, я больше не буду просить вас об этом. Я подумала, что мы могли бы поговорить о моей предстоящей жизни в Лондоне. Кажется, я уже знаю имена всех королев и королей, но сомневаюсь, что это может мне пригодиться в обществе. Так что давайте поговорим. Например, — начала она, обхватив колени руками, — как чувствует себя тот человек, которого вы посетили сегодня утром? Ну, тот, который служил вместе с вами на Пиренеях?
Морган повернулся и пристально взглянул на Каролину; его охватила легкая тревога.
— Берт сломал свою единственную ногу, но он, несомненно, поправится, благодарю вас. И примите мои поздравления: вы наконец усвоили чисто женскую уловку — маскировать свое любопытство под внешне невинными расспросами. Менее искушенный человек попался бы в ваши сети. Кто сообщил вам о том, что я служил на Пиренеях?
Она пожала худенькими плечиками:
— Какое это имеет значение, Морган? Интересно, почему вы постоянно умалчиваете об этом? Это было так ужасно?
— Этот период моей жизни нельзя назвать самым приятным, — ответил Морган, сорвав травинку и теребя ее в длинных пальцах. — И это определенно не та тема, которую я хотел бы обсуждать. Если вам нужно попрактиковаться поддерживать светскую беседу, давайте выберем другой предмет, Каролина.
— Хорошо. Расскажите мне о Джереми. Я и понятия не имела, что у вас был брат. Он был очень красивым, — по крайней мере, он показался мне таким на портрете, но я не понимаю, почему…
— Черт вас подери! — Морган вскочил на ноги. — С чего это вам вздумалось совать свой нос в комнаты Джереми? Вы забрели туда случайно или вы методично осматриваете все комнаты в доме? Разве я обыскивал ваши комнаты на предмет обнаружения там припрятанного столового серебра? Я одел вас и научил правильно держать вилку, но в душе вы все еще маленькая воровка, не так ли, леди Каролина? Неграмотная, хитрая сирота. Воспитание Персика дало хорошие всходы!