«Лечебные грязи!» ― догадалась я.
Об этом природном чуде были наслышаны даже в нашем отдаленном северном баронстве. Поговаривали, что в регулярном купании в этой грязи ― один из секретов драконьего здоровья и долголетия.
— А ты чего встала? — просипел Гингельрод, тычась рожком в мою спину. — Работай, няня! Нам спинки натереть надо, хвосты почистить, чешуйки отполировать!
Из озера выползли еще два дракончика, покрытые блестящей коричневой слизью. Один чихнул, и на мое платье брызнули теплые капли.
— Маргольд! — взвизгнул Гингельрод. — Сколько раз тебе говорили — при чихании прикрывай пасть крылом!
— А она кто? — уставился на меня второй дракончик, Свельгруд, вращая огромными глазами. — Пахнет человеком. Но не противно.
— Это наша новая няня! — объявил Гингельрод с такой уверенностью, будто лично нанимал меня на службу.
Я вздохнула. «Не морщиться, не возмущаться...» — повторила снова про себя и, подоткнув подол, решительно шагнула в теплую жижу.
— Так-так, малыши... — сказала тоном, каким обычно усмиряла младших сестер. — Кто у нас тут самый грязный?
— Он! — тут же запищали все трое, указывая друг на друга.
Пришлось действовать по методу своей матери: хватать каждого за загривок и тереть, не церемонясь, губкой, которую принес мне Гингельрод. Как старший. Дракончики верещали, булькали и плевались серными пузырями, но, кажется, им все нравилось.
— Сильнее! — требовал Гингельрод. — У няни Кло когти были острее!
— Жалуешься — останешься с грязными ушами, — отрезала я, вытирая со лба пот... или, может, серную грязь.
«Заодно и масочка для лица. Тоже на пользу», — придумала для себя утешение.
Вдруг Свельгруд радостно булькнул:
— А ты лучше той, что вчера плакала! Она все причитала: «Ай, мое платье! Ай, мои ручки!»
— Или той, что пыталась нам стихи читать, — добавил Маргольд. — Ску-у-учно!
Я едва сдержала улыбку. Похоже, «помывка» была проверкой не только на переносимость серы, но и на характер. Кто-то брезговал, кто-то лебезил... А я просто делала дело — как всегда.
— Ладно, — сказала я, когда дракончики засверкали чистой чешуей. — Теперь полоскание!
— Ура! — взвизгнули они и дружно нырнули в чистое озерцо рядом, подняв фонтан брызг.
Я отряхнула руки... и вдруг заметалась: что делать со всей этой грязью? Она же на платье, на лице! Или, может, сделать «естественный» макияж, как те знатные дамы, что мажутся белой глиной?
Выбор был сделан за меня: Гингельрод вынырнул и тряхнул крыльями и хвостом, обдав меня с ног до головы водой. Этот фокус повторили и его кузены.
— Благодарю, — выдавила я сквозь зубы. — Теперь я тоже пахну... драконьим здоровьем.
Из тумана раздался знакомый смешок:
— Поздравляю, леди Горнфельд! Вы единственная, кто прошел испытание... без намека на высокомерие. Хотя, — голос задрожал от смеха, — ваш новый «аромат» определенно... своеобразен.
Я лишь вздохнула. Если это цена за дракона — что ж, потерплю. Хуже, чем в хлеву, все равно не пахнет.
— А теперь, — прошелестел голос, — идите сушиться. Вам предстоит... э-э-э... встреча со Статуей. Только, ради слез Девы, не вздумайте смеяться над ее моноклем!
Дракончики дружно зашипели в сторону темноты. Видимо, Статуя статую они недолюбливали.
— К Статуе — без нас! — пропищал Гингельрод. — Еще увидимся, толстушка!
— Увидимся. — Мне оставалось лишь отряхнуться, поправить прическу и готовиться к новым странностям.
Глава 5
Испытание надменностью
Новая цепочка огоньков под ногами привела к невысоким ступенькам, преодолев которые, я оказалась в коротком коридорчике. Дверь за спиной закрылась. Дверь впереди оставалась запертой. Я замерла, оглядываясь, гадая, что происходит, и тут на меня сверху обрушился вал горячего воздуха!
Ладно, на самом деле воздух показался горячим в сравнении с прохладой промокшей ткани и сыростью грязелечебницы. Но, переждав пару мгновений и привыкнув, я поняла, что обдувающий меня поток очень теплый, но все же не обжигающий. Зато уже через пару минут высохли и волосы, и одежда. Правда, и то, и другое сохранило непередаваемый аромат серной воды. Но с этим я надеялась разобраться позднее.
А пока помахала рукой и сообщила в пространство:
— Достаточно! Благодарю, я уже высохла!
Обдув прекратился, а все тот же насмешливый голос ответил:
— Пока ты высохнешь, красотка пышнотелая, кто-нибудь более тощий сдохнет! Нет-нет! Не отвечай! Мне, конечно, нравится с тобой пикироваться, но тебя там памятник Первому Императору заждался! Поторопись!
— Ладно, — я шагнула к открывшейся двери.