- Вот и я о том, но тот на талантливого мечника ну никак не тянет…
- Интересно… Может, он маг?
- Уже ближе. Силой духа от него хорошенько так тянет.
- Смотрю, заинтересовался им?
- Ты же сам сказал, нас привлекают таланты. Тем более, если он, и правда, маг, может, все же стоит перетянуть его себе.
- Поговори об этом с отцом.
- Брат, ты же сам понимаешь, он меня к наследнице отправит…
- Так не пора ли…
- Нет. Пока не достигну ста побед на Арене, я про невест думать не намерен. Тем более, мне Алианы с головой хватает.
- Братик! – со двора раздался радостный зов сестры. ЭлРан поморщился и предупредил:
- Я к отцу.
ЛиСавар с улыбкой наблюдал, как брат стремительно ушел вглубь комнат, и после раздался тихий стук ставней.
- Братик? – Алиана заглянула в комнату, - Ты не видел ЭлРана?
- Он к отцу пошел, - с улыбкой заметил наследник. Сестренка недовольно надула губы, но после, решительно сжав кулачки, предупредила:
- Я за ним. Хочу, чтобы он со мной чай попил.
- Удачи…
Сестренка уже развернувшаяся в дверях, обернулась. Смерила взглядом старшего брата и с печалью спросила:
- Ты ему новую цепочку сделал?
- Ты же знаешь, мы с ним поспорили, если он прорвется на Боевую Арену, я ему ее подарю.
- Так он стал бойцом Арены?! – восхитилась сестренка и, увидев кивок брата, радостно захлопала в ладоши. – Тогда подключу мамочку. Это надо отметить!
- Хана тебе, братик, - усмехнулся наследник, видя, как, подобрав юбки, сестра помчалась на двор матери.
Глава 8
Прошло три дня с момента моего возвращения в родной дом. Дядя, потратив на мой переезд время, сейчас пропадал на смотровых площадках армии Клинков и проверял готовность к походу. Мне не хватало его поддержки, но я старалась не показывать этого, с усердием принявшись за учебу. Хотела доказать, что поступок дяди не был ошибкой, и он не зря забрал меня домой.
Старшая госпожа хвалила меня. Опыт прошлой жизни помогал мне быстрее постигать ее уроки и советы и всё, что мне было нужно – это практика. Потому я рисовала, музицировала и писала тексты с полной отдачей. Показывала свои навыки в готовке и шитье, и даже дедушка похвалил мои успехи в этом.
А вот с тренировками по боевым искусствам я его похвалой похвастаться не могла. От слова совсем. И дело было даже не в отсутствии у меня старания или сил. Я просто не могла победить в себе внутренний страх. Видя приближающегося человека с оружием, я впадала в настоящий ступор. Не могла пошевелиться, дышала с трудом. Тело ослабевало настолько, что я даже оружие поднять не могла, не то, что поставить блок или отразить удар.
Мои телохранители и наставницы переглядывались, демонстрировали свои навыки, выступая в спаррингах. Я наблюдала за ними с восторгом. Завидовала их силе и ловкости, но стоило темной фигуре направить на меня оружие, и мое тело вспоминало смерть в прошлой жизни. Я настолько четко вспоминала то отупляющее чувство от удара, когда металл рассек мою плоть, что не могла сопротивляться и покорно ждала прихода палача. Словно на мне тяготело проклятье неизбежности смерти от рук убийцы.
Дедушка мрачнел с каждым днем. Он заставлял выходить на тренировочное поле каждые два часа, уверяя, что в один из моментов я переборю свой страх. Старшая госпожа спорила с ним, убеждала, что мне надо дать время, но старик верил, что его метод сработает. От такой нагрузки мне стали сниться кошмары о прошлой жизни. Я просыпалась от крика, заливаясь слезами, и только Тули была рядом, чтобы обнять и успокоить меня. Быть слабой в глазах других я категорически не хотела и всех, кто приходил на шум, отправляла прочь. Но с каждой тренировкой, с каждой бессонной ночью я осознавала, что страх разрушает меня и я не могу этому сопротивляться.
На вчерашней последней тренировке Тули не выдержала и, схватив деревянный клинок, рванула на старшего ученика, изображавшего нападение. Тот растерянно отступал под яростными криками девчушки и ее несуразными размахиваниями мечом, а мне от этого стало только хуже. Память об окоченевшем теле моей служанки заставила меня попятиться и, споткнувшись, упасть. Дедушка рассерженно бросил палку на площадку и ушёл. Ужин мне принесли в комнату, сказав, что дядя еще не вернулся, а Старейшина заперся в родовом храме. Чувство, что я разочаровываю деда легло тяжелой ношей на плечи.