- Что он хотел? – меня грубо ухватили за шею, возможно, останутся следы… Ну и пускай, если их завтра заметит дядя, то, возможно, это подтолкнет его поскорей принять мою просьбу. - Что ты ему сказала? – я неожиданно усмехнулась. Часовое умирание на безлюдной улице сделали меня спокойней и на ненависть братца стало как-то наплевать. А вот Риливана моя усмешка взбесила. Меня, так же удерживая за шею, стащили с кровати, заставляя преклонить колени перед молодым хозяином. Я тихо вскрикнула от боли. И этот звук стал усладой для братца. На его холеном лице расползлась улыбка, делая его омерзительным, а пальцы, перехватив меня за подбородок, болезненно задрали голову вверх.
- Забыла свое место, Лиса?
- Лисуэ, - прошептала я сквозь полупарализованную челюсть и тут же получила то, что и ожидала. Хлесткая пощечина обожгла щеку и висок. Во рту проступил вкус крови. А я неожиданно позлорадствовала. Я потерплю. В прошлом я терпела такое более десяти лет, пока меня не отправили в дом Скайла, но и там жизнь лучше не стала. Зато завтра…, когда придет дядя…, он увидит более явные признаки того, что со мной происходит в доме тетушки.
- Полное имя надо заслужить, Лиса, - прошептал мой мучитель, разворачивая мое лицо к себе. Его пальцы заскользили по месту удара, а в глазах пошла поволока желания. Такое лицезреть и чувствовать стало невыносимо. Больше я не собираюсь быть игрушкой для его извращенных игр.
- Как скажешь, Рили…
Взгляд брата моментом протрезвел и налился яростью. О, да. Он всегда выходил из себя, стоило сократить его имя и намекнуть на несостоятельность как взрослого. Голова мотнулась от нового удара, только уже с другой стороны. Уши заложило, наполняя голову отупляющей болью. Как сквозь воду я услышала новые ругательства и почувствовала на лице новые удары.
Дядя, пожалуйста, поторопись…
Глава 2
Я не помню, когда меня перестал бить Риливан. На четвертом ударе я потеряла сознание. Зато, когда очнулась, поняла, что на моих коленях и лице лежат компрессы, и слегка пошевелилась.
- Очнулась, - грубый голос служанки заставил вздрогнуть. Лицо все еще жгло от ударов, и глаза еле открылись от отека. Такой точно быстро не сойдет. Меня, грубо ухватив за плечо, усадили и вручили чашку с укрепляющим лекарством. – Пей.
- Хочу есть, - прошептала я, понимая, по горевшим ночникам, что уже поздний вечер, и, получается, я уже вторые сутки без еды.
- Кухню закрыли, пей и спи. Не хочу с тобой возиться больше, чем нужно.
- Я хочу есть, - упрямо заладила я. В конце концов, если ее вывести из себя, она уйдет и точно не станет менять компрессы, от чего мое лицо распухнет еще больше.
- Я сказала пей и ложись спать, - меня грубо дернули за волосы.
- Лягу, когда поем, - упрямо прошептала я.
- Хорошо, - фыркнула служанка, злорадно улыбнувшись, - пойду искать еду.
Молча проводив ее взглядом, прекрасно понимала, до утра эту грубиянку точно не увижу. Такое положение дел меня не огорчило. Есть время подумать, а голодать за последнее время я уже привыкла.
В прошлом я жила в неспокойное время. И это касалось даже не моей семьи, а Императорского дома. Точнее вражды между двумя принцами. Оба хотели занять трон отца, вот только цели у них были разные. Один жаждал сохранить и преумножить земли Империи, а второй, наоборот, мечтал отдать часть земель, что уже несколько веков были спорными территориями и постоянно вызывали конфликты с кочевыми племенами.
Оба сына Императора были одного возраста. Только один от любимой наложницы, другой от Императрицы. Видимо, противостояние в семье началось, еще когда братья появились на свет. Они родились в один день и по данным целителей в один час, а потому считались равными, несмотря на статус матерей. Оба получили прекрасное образование, были полны амбиций и своим поведением раскололи дом Императора на два лагеря. Первый женился на дочери главного министра, что поддерживал идеалы Императора и радел за укрепление и расширение Империи.
Второй женился на принцессе ЦиЮнь, дочери вождя кочевников, который и вел спор за приграничные земли. Император надеялся, что эта свадьба сгладит вражду и остановит споры, но ласки жены и тихие речи убедили Второго принца восстать против брата и отдать народу кочевников спорные земли. Когда мне исполнилось двадцать лет мое наследство стало решающей силой в их противостоянии. В результате мой дом разорили, а остатки богатого наследства, как шакалы растащили родственники по материнской линии. Когда мой муж узнал, что я так и не смогу узнать тайну родового Арсенала, меня убили…