Видимо, что-то в моем голосе заставило служанку одуматься, и, пока я ела, она держала вуаль на весу, отказываясь ее снимать. Выглядела эта процедура так несуразно, что только мысль о скором уходе из этого дома поддерживала мои силы и дух.
Глава 3
Младшие дети господ с десяти до пятнадцати лет обучались этикету, риторике и философии в частных школах. Это позволяло детям общаться друг с другом, налаживать связи. А также выстраивать свою иерархию в общении. Преподавали там бывшие чиновники или освобожденные по возрасту придворные служители. Я, благодаря сопровождению двоюродных сестры и братьев, не котировалась там выше прислуги. Потому в классе из десяти человек меня игнорировали и шпыняли хуже беспризорника.
Понимая, что мое появление в вуали привлечет внимание, противиться поездке в школу я так же не стала. Сейчас я была готова принять все унижения и оскорбления по полной, чтобы дядя увидел все последствия и не смог отказать в моей просьбе. Избитая, униженная я готовилась валяться у него в ногах, но только покинуть эти ненавистные стены.
- Подвинься, - огрызнулся младший сын тетушки, торопясь сесть в повозку. Ему исполнилось десять лет, но он и не думал проявлять ко мне уважение как к старшей. Меня грубо пихнули, от чего я едва не упала. Колени все еще ныли, потому я не решилась, как раньше, идти пешком, а осторожно поднялась в повозку. Мое появление встретили всеобщим удивлением, а я в наглую, подвинув подушки, спокойно села на свое законное место.
- Фу, здесь плохо пахнет мусором, - скривившись, заканючил младший брат, намекая на мои скромные одежды.
- Ну так выйди и иди пешком, - спокойно заметила я, прикрывая глаза и собираясь подремать во время дороги.
- Обнаглела? Кто тебе вообще позволил подняться в повозку?
- Мой дядя. У меня ноги болят от чужого вранья, - я покосилась на все еще молчавшую сестру. – А будешь меня задирать, попрошу дядю тебе уши надрать. Спроси у своей матери, рука у него тяжелая. - Родственничек замер, больше удивленный, что я вообще решила огрызнуться, чем самой угрозой.
- Твой дядя приходит раз в полгода, - заметила сестра, поправляя мнимые складки на одежде, что выглядела значительно дороже и богаче моей. – Пока он придет драть уши, наша мать научит тебя скромности и добродетели тишины.
- Возможно, он придет раньше, чем до меня дойдут уроки тети, - заметила я, - и тогда я постараюсь вспомнить всех, кто задирал меня.
Пристально посмотрев на сестру, я хотела бросить ей вызов. Знала, такое поведение не пройдет для меня без последствий, но это так же позволило потянуть время, а на ходу меня из повозки никто выкидывать бы не стал. Сестра на удивление отвела взгляд и даже остановила брата, собирающегося пнуть меня по коленям.
- Папа сказал не привлекать внимания, - остановила она все возмущение младшего, и тот, недовольно засопев, отвернулся от нас.
Такое затишье всегда оборачивалось травлей в школе, и, когда повозка остановилась, сестра, спустившись, сразу направилась к группке своих подружек. Прикладывая платочек к сухим глазам, она жаловалась, как неблагодарная сестрица, в моем лице, разбила ее любимый магический кристалл, чуть ли не подаренный самим Императором…
Ну что сказать. В этот день мне поставили несколько подножек, порвали платье, облили чернилами, высмеяли мое произношение, хотя оно было лучше многих. Учителя по-прежнему игнорировали мои унижения. Для них я была обузой, так как о моем родстве с командором тетушка утаивала, выставляя меня нищей сиротой. Пару раз меня толкнули в грязь, на второй раз я прихватила кусок грязи и бросила в обидчицу, за что была оттаскана ее служанкой за волосы. Я не делала и попытки привести себя в порядок. И проявила невероятное сопротивление, когда сестра с братом попробовали меня выгнать из повозки. Пешком в таком виде я уж точно идти не собиралась. Хватит с меня унижений.
То, что я вернулась в повозке, сильно помогло мне. Подъехав к воротам, я заметила девчушку, что встретила утром. Та, призывно махнула мне рукой, когда я, отодвинув занавески, выглянула наружу. Отлично, дядя уже приехал. Пропустив сестру и брата, я огляделась. Пара слуг выскочили со двора, вглядываясь на дорогу. Решили, что я, как и прежде, иду пешком? Значит им приказали через центральный вход меня не пускать. Ну как же. Перед приходом дяди меня всегда мыли, одевали и учили как себя вести. Стараясь не привлекать внимания, я чуть ли не сползла с повозки и бегом бросилась к воротам.