Он слез с лошади и помог спуститься жене.
— Иди готовь ванну, — приказал он.
Джиллианне хотелось посмотреть, как он будет наказывать, а потом выгонит Мэг, но она послушно отправилась в замок, задержавшись лишь для того, чтобы проверить, как дела у Мосластого и Фионы. Приготовление ванны вдруг стало для нее очень важным делом. Она была уверена, что эта мелочь поможет Коннору больше ценить свою жену. Это был маленький шаг, но в нужном направлении.
Глава 13
Коннор вошел в спальню и улыбнулся, увидев в ванне обнаженную жену. Он начал раздеваться и вдруг понял, что ему очень нравятся эти совместные ванны, что в конце каждого дня он начинает мечтать о них. Особенно сильно ему захотелось испытать это удовольствие после угрозы потерять Джиллианну. Возмущенные крики Мэг все еще звучали в его ушах, и Коннору не терпелось заглушить их страстными стонами Джиллианны.
— Почему ты улыбаешься? — спросила Джиллианна.
Она думала, что ей придется поднимать ему настроение, но Коннор нарушил ее планы.
— Я только что подумал о том, что мечтаю оглохнуть от твоих страстных стонов, — признался он.
— Ты хочешь сказать, что я слишком громко кричу? — Сама она не была в этом уверена.
— Иногда мне кажется, что каменные стены замка вот-вот рухнут от твоих криков.
— Мужчина не должен дразнить свою жену, — надулась Джиллианна. — Потому что после таких слов его скромная жена не осмелится лишний раз вздохнуть, как бы он ни старался.
— Очень интересное замечание, — засмеялся он, подставляя ей для мытья голову.
— Вот именно, — ответила Джиллианна, обливая его водой.
Коннор взял из ее рук простыню.
— Но некоторые мужчины могут воспринять это как вызов.
— О Господи!
Джиллианна смотрела в потолок, наслаждаясь теплом, исходящим от лежавшего на ней мужа. Она надеялась, что постель успеет высохнуть до того, как им пора будет укладываться спать. А еще она надеялась, что на этот раз она кричала не слишком громко и что больше никто не будет посмеиваться над ней.
— Что ты решил с Мэг? — спросила она у Коннора.
— Ах да, Мэг. — Он потерся носом о шею жены. — Она пыталась все отрицать, молила о прощении, но я сказал: мол, достаточно того, что ей сохранили жизнь.
— По-моему, она ничего не поняла.
— Да, неблагодарная дрянь. Она осыпала проклятиями меня и тебя.
Коннор сел на кровати и потянулся. Теперь он мог думать о разбирательстве с Мэг без всякой злости. Только что пережитое наслаждение сгладило негативные чувства, а то, как его люди поддержали его, когда он выгонял Мэг из Дейлкладача, также подняло ему настроение. Он поцеловал Джиллианну, встал и начал одеваться.
— Ты поступил очень великодушно, что просто выгнал ее, — сказала она. — Другие лэрды на твоем месте не ограничились бы этим.
— Роберт тоже говорит, что он не был бы так к ней милостив. Когда Мэг уходила, у нее было столько вещей, что, думаю, она не чуралась воровства. Я хотел отправить ее на поселение в лес, но она заняла один из домов в деревне. Поэтому я приказал Дженни и Пег присоединиться к ней. Без поддержки Мэг этим женщинам придется здесь не сладко.
— Ты думаешь, они помогали ей строить козни против нас?
— Думаю, они знали о ее планах, но не предупредили меня. А за такие вещи тоже нужно наказывать.
— Джоан будет рада.
— Да, хотя, как мне показалось, Малькольм был очень расстроен. Но все равно нужно было навести порядок в доме. Эти три шлюхи могут заниматься своим делом в деревне. Мосластый сказал мне, что, по словам Майри, во многих местах это обычное дело.
— Майри много путешествовала?
— Они с матерью пришли к нам из другого клана, после того как умер отец Майри. К сожалению, они появились в Дейлкладаче незадолго до начала резни, и мать Майри была смертельно ранена. Она прожила совсем не долго.
— Как много детей осталось сиротами, — вздохнула Джиллианна.
Коннор с усилием отогнал от себя грустные воспоминания, взял жену за руку, и они вдвоем направились в главный зал. Каково же было его удивление, когда он увидел, что все уже сидят за столом. Он сел и начал накладывать еду на тарелку. Вдруг он понял, что его люди не могли знать, когда он спустится к столу. Еда в доме не подавалась в одно и то же время, и он не слышал, чтобы кто-то звонил в колокольчик, созывая всех к столу. Наконец любопытство перевесило, и он спросил:
— Откуда вы узнали, когда начнется ужин? Я не слышал колокольчика или другого сигнала.
— Нам не нужен колокольчик, — ухмыльнулся Дэрмот. — Мы ждем стонов.
— Каких стонов?
— Ну, обычных стонов. Как только из твоей спальни раздаются стоны, мы уже знаем, что вы спуститесь в зал через полчаса. Правда, бывает, вам хватает и пятнадцати минут.
Щеки Джиллианны залил густой румянец. Все мужчины смотрели на нее и смеялись. Она уронила голову на сложенные руки. Ей страшно захотелось спрятаться, а еще лучше провалиться сквозь землю.
Она как раз молилась о том, чтобы под ней разверзся пол, как вдруг до ее слуха донесся странный звук. Она подняла голову и посмотрела на Коннора. Ей потребовалась целая минута, чтобы понять — он смеялся! Смеялся громко и открыто, как мальчишка! Люди, сидящие за столом, с удовольствием присоединились к нему. Джиллианна испытала досаду и стыд от того, что ее муж тоже смеялся над ней.
— Мы не пользуемся колокольчиком с тех пор, как ты начал принимать ванну в своей спальне, — сквозь смех проговорил Дэрмот.
Джиллианна рассердилась.
— Мои стоны не такие уж громкие, — проворчала она.
— Нет? — воскликнул Джеймс. — Да от них могли бы обрушиться стены Иерихона. — От смеха он согнулся пополам и, чтобы не упасть, прислонился к Мосластому.
— Вы ведете себя как дети. — Она встала и взяла свою тарелку: — Я буду есть на кухне. — Она заметила, что Фиона, хихикая, тоже встала из-за стола. — Мальчишки, ну просто мальчишки!
Войдя в кухню, Джиллианна увидела, что Джоан, Майри и еще две женщины, стоявшие у стола, смеются так, что слезы текут у них по щекам. Аппетит у нее пропал окончательно.
— Миледи, — с трудом проговорила смеющаяся Джоан, — они не хотели обидеть вас.
— Это же наше личное дело! — Джиллианна была в отчаянии.
— Мужчины не думают об этом. — Вдруг Джоан прижала руки к груди и воскликнула: — О Господи, наш хозяин смеялся! Я уже много лет не слышала этого.
— А мне кажется, я вообще не слышала, как смеется мой брат, — заметила Фиона.
— Это и мне приятно, — призналась Джиллианна, — но все дело в том, над чем смеются эти грубияны. Мне так обидно! Я не знала, что могу так громко кричать. Что теперь делать?
— О нет, миледи, — запротестовала Джоан. — Старина Найджел рассказывал нам, какой у вас замечательный голос. Он говорил, что вы поете как ангел. Такой голос — настоящее счастье. Надеюсь, я когда-нибудь услышу его.
— Одно дело — пение. Я знаю, что могу петь громко и еще громче могу ругаться. Но теперь, оказывается, отвечая на то удовольствие, которое доставляет мне муж, я созываю людей за стол!
— Вот именно! Могу поклясться, за этим смехом кроется обычная зависть, — заверила ее Джоан. — Какой мужчина может похвастаться тем, что доставляет женщине такое удовольствие, что от ее криков рушатся стены? Мне кажется, Коннор очень гордится этим, потому и смеется так открыто. Так мужчины выражают гордость своим умением.
— Коннор тоже кричит, — встряла в разговор Фиона. — Честное слово. Но у него не такой чистый голос, как у тебя.
Это несколько успокоило Джиллианну, и она вздохнула:
— Не знаю, как я теперь буду смотреть всем в глаза.
— Миледи, с тех пор, как вы стали мыть мужа в ванне, мы все прекрасно поняли, что происходит у вас в спальне, — объяснила Джоан. — Только дурак не догадается, чем занимаются после ванны двое молодых людей.
— Да, конечно, но мужчины могли пощадить мои чувства. Теперь я не издам ни звука.
— Тогда Коннор воспримет это как вызов.
Джиллианна испуганно моргнула.
— Да, — задумчиво произнесла она, — очень может быть.
И она засмеялась вместе со всеми.
— Надеюсь, мы не слишком сильно обидели ее? — спросил Дэрмот, когда все перестали смеяться.