— И они прокатят нас? — я, не веря, заглянула в глаза своей «лошадке». У нее потрясающий, очень умный взгляд.
— И даже с радостью. Вы им понравились, иначе они бы не взяли с собой жеребенка, — заметил Демид. Не знаю, что тронуло меня больше. Крохотный ли пегас, жавшийся к ногам матери, или же эта улыбка Демида. Так как прокатиться хотелось всем, медлить не стали.
Мне, магу воздуха, полет дарил пьянящее счастье и безграничную свободу. Полное единение со стихией. Я чувствовала, как воздух наполнил тело легкостью, как магия струилась по венам, будоража, как радостно билось сердце от восторга. На какое-то время я позабыла обо всем другом, рассекая воздух на белокрылом пегасе.
Спустившись, мы отпустили животных и еще долго гуляли. Демид показывал места, рассказывая, как они с Колиасом играли. Он старался в равной степени уделять нам внимание, не демонстрируя, кто главный претендент на победу.
Я замечала внимательные взгляды Демида. Он словно боялся, что меня подведет нога или еще что случится. Видимо, не хотел себе искалеченную фаворитку, потому и не отходил дальше пары шагов.
К вечеру мы добрались до домика, о котором император упоминал в начале. Я представляла себе небольшую избушку вроде той, где проводили ритуал, но это оказался поистине императорский уголок. В два этажа, с террасой и небольшим прудиком на заднем дворе.
Мы не стали спрашивать, откуда появился ужин. Скорее всего, до нас здесь побывали слуги, так что теперь мы просто сели за стол. Втроем. К счастью, в этот раз мучать молчанием Демид не стал. Он попросил поделиться нашими воспоминаниями из детства.
Рассказывали только о хорошем, потому ужин прошел весело и легко. Когда мы вернулись во дворец, выйдя в портальном зале, Демид прежде подошел к Адель, поблагодарил за компанию и поцеловал ей ручку. После настала мой черед, и все тоже самое. Ровно до слов:
— Отключить камеры.
Уже зная, что за этим может последовать, я насторожилась, подозрительно следя за Демидом. Он не спешил делать хоть что-то. Несколько минут мы так и стояли друг напротив друга в абсолютной тишине.
— У тебя очень красивые глаза, Дилия, — совсем не те слова, что я ожидала услышать, и растерялась.
— Как и твои, — все же ответила ему. — Но ты ведь хотел сказать не это. Так зачем?
— Ты все еще настаиваешь, что я тебе безразличен? Что мои прикосновения, поцелуи не трогают тебя? Не заставляют отзываться самой, а не из страха или принуждения?
— Именно. Пойми, Демид, я не буду принадлежать тебе. Ты не отберешь мою свободу. Имей ты хоть всю власть мира, я не стану слепо следовать приказам. Да, я виновата. Так накажи, как того требует закон, но не смей подчинять мои чувства. Я не твоя рабыня, Демид. И ею не стану.
Наши взгляды схлестнулись. Очередной поединок неожидан для обоих. Во мне полно решимости бороться до конца. Вот только уверенность пошатнулась, когда я увидела промелькнувшее в его глазах… восхищение?
— Чего же ты ждешь? На что надеешься? — мы пылали, обжигая друг друга. В этой дуэли сражались на равных. Беспощадно. По самым нервам души. Демид положил руку мне на шею и заставил подойти еще ближе. Теперь дыхания смешались в одно.
Мой взгляд полыхал. Что творилось в его душе, я давно отчаялась понять. Все приличия летели в бездну, и страх вместе с ними. Император все же сорвался первым, впиваясь в мои приоткрытые губы. Не поцелуй, сумасшествие. Острый, болезненный, выжигающий до тла и непокорный.
Что мы хотели доказать? Что обоих простреливают искры, когда мы так близко? Что оба уже давно принадлежим друг другу? Оба отчаянно цепляемся за гордость, потому что это единственное, что еще удерживает от последнего шага?
Отвечая на каждое его прикосновение, ловя его губы с неменьшим желанием, я забывала обо всем. Обиды? Они отступали прочь, когда он так смотрит на меня. Когда я чувствую его тепло. Как же я тебе ненавижу, Демид! Как же сильно я тебя люблю!
— Демид, ты куда… пропал, — лир Кондерс понимающе замолчал, рассматривая нашу парочку, привалившись к проему двери. Два негодующих взгляда получил заслуженно, но ничуть не смутился.
Меня отпустили, позволив отойти. Ничего не сказав на прощание, я просто присела, как того требовал этикет (император же), и удалилась.
Кто победил в этой дуэли? Я. Он. И оба проиграли.
***
Демид
Когда Дилия ушла, я меньше всего был настроен на решение государственных проблем. Эта девушка сводила с ума. Гордая, сильная и непокорная. Моя. Казалось бы, Дилия поклонилась, проявляя уважение. Вот только это скорее насмешка: «Я покоряюсь, но лишь императору. Не тебе». Как же она восхитительна!