— Нам кровь из носу нужны ледяные скульптуры, точь-в-точь повторяющие заложников. Софи, Клементину и самого Бриена.
— Так кровь из носа или скульптуры? — уточнил Весень и зачем-то почесал нос. Нет, каждый раз, когда я начинаю переживать, что слишком мало с ним общаюсь, мне стоит вспоминать один из таких разговоров!
— Кровь из носа будет, если скульптуры не будут сделаны, — сухо ответила я. — И они мне нужны в полную величину, ширину и прочие параметры.
Я подумала и добавила:
— И они все должны быть одеты. По возможности в то, в чём они сейчас. Ты помнишь, в чём сегодня Софи и Клементина?
Бриен шумно засопел носом, когда обнаружилось, что у Весеня отличная память. Как по мне, эти проблемы не стоили котелка из-под простудного зелья. Не то что мои!
— Теперь ты, — я повернулась к Бриену.
— Так что там с Дарреном? — повторил этот толстокожий тип, которого кроме брата и Клементины вообще, похоже, никто не волновал. Арриена вырастила эгоистов, вот что я могу сказать!
Теперь, когда я нашла корень всех проблем, мне стало легче. И я даже смогла ответить Бриену вполне миролюбивым тоном:
— Я его раскопала там, где в прошлый раз закопан был ты, а потом вернула его дух. Но он не помнит ничего с того дня, как торопился на твои похороны.
Бриен выпучил глаза и приоткрыл рот, отчего я снова потихоньку начала звереть. Я же пыталась сделать вид, что всё нормально, да?
— Он не помнит тебя? — тихо спросил Бриен и наконец-то заткнулся, когда я посмотрела на него так красноречиво, что даже платье нагрелось, хотя вслух я даже не собиралась ничего говорить.
— Теперь ты, — с нажимом повторила я. — У каждого из нас на плече сидит душечка — невидимая часть нашей души.
Я вспомнила, как про душечек объясняли мне самой, и добавила:
— Как пар из закипающего чайника. Я их вижу. И ты можешь видеть тоже.
— Да ну, — Бриен замотал головой. — Куда мне! Я же не медиум и не этот… король мёртвых. Надо быть кем-то из них, чтобы такое суметь!
Он просто тратил драгоценное время, вот что он делал! Я разозлилась и схватила его за руку. А сама залезла в поясную сумку, пытаясь найти хоть что-то подходящее. Честно говоря, я почти никогда не вспоминала про неё, ведь там я хранила добытые в могилах вещи. Всякие мелочи, деньги, серьги, волосы висельника, зубы утопленника, ногти упыря. Большая часть людей считала это хламом, остальные — мерзостью. Но сейчас я искала кое-что конкретное. Я была уверена, что с моими прыжками, сном в платье и не снимая сумки, объятия с отвратительными женихами и прочие неполезные для хрупких вещей события давно превратили это в мелкий сор, но судьба меня хранила.
— Во-первых, твоя родственница передала мне дар медиума и это, — прошипела я, доставая пенсне и суя ему в ладонь. — Во-вторых, ты был моим женихом, и мы с тобой целовались. Логично, что ты тоже можешь видеть то, что вижу я!
Вообще-то, просто так очки у нас никто не носил. Смысл тратить силы на такие мелкие штуки, которые любой слабенький маг одним ударом разобьёт стёклами внутрь? Но для чтения особых свитков или лунных рун их ещё использовали. А вот пенсне я сняла с одного франта, который носил его просто так, для большего к себе уважения. Не знаю, уважали его при жизни или считали чудиком, но после смерти пенсне стало ему натирать. А так как штука была редкая и симпатичная, оно осело в моей сумке. И надо же! Пригодилось!
— Думаешь? — Бриен ещё сомневался, но выдрать руку из моей никак не мог — когда мне было нужно, я могла вцепляться как клещ. Да и отдавать пенсне он мне тоже не спешил — его привлёк блеск тонкого, хоть и такого прочного стекла.
— Абсолютно точно! — как можно искреннее произнесла я. Уж очень мне не хотелось придумывать ещё какие-то объяснения!
И без того Весень поглядывал на нас с интересом, пока наколдовывал фигуры. Вот кто молодец — даже ни слова не сказал, что не получится! Хотя да…
Я ненадолго отвлеклась от Бриена и повернулась к стихийнику.
— Они должны быть похожи, понимаешь? — попыталась растолковать я ему. — Бриен соединит каждую скульптуру с душечкой, и та ненадолго побудет главной в теле. Пусть и ледяном.
— Ты думаешь, я и такое смогу⁈ — завопил Бриен, и я поспешно закрыла ему рот ладонью, пусть мне и пришлось для этого встать на цыпочки. Хоть пенсне не выбросил и то хорошо!
— Ещё как сможешь, — только и прошептала я в ответ, гипнотизируя взглядом той самой побитой собаки. — Это спасёт жизнь вам всем. Это спасёт Клементину!
Зависть съедала моё сердце: судя по тому, как немедленно присмирел Бриен и принялся рассматривать через пенсне что-то на плече Весеня, уже начиная видеть его душечку, он и впрямь очень переживал за Клементину и, что ещё важнее, очень её любил.