Что всё плохое в тебе —
Это тоже ты.
Но едва осознаешь — станет легче'
Король Флин Первый Интийский
«Тайные мемуары величайшего правителя со времён появления государственности».
— Что⁈ — Астаросская моргнула. Взгляд её заметался по сторонам, словно она не слушала меня, а продолжала искать другой выход.
Я схватила её за руку, стараясь не морщиться от неприятных ощущений — кожу в местах прикосновения наших рук неприятно щипало.
— Хватит! Хватит этого беспредела. Ты не одна, — произнесла я. — Ты — это я.
Её взгляд стал беспомощным, глаза заблестели, словно она пыталась не расплакаться.
— Но я… мёртвая… — прошептала она еле слышно, я скорее увидела это по губам, чем услышала.
— Для мёртвой ты очень шустрая, — я нервно рассмеялась. — Бросай свой меч. Поднять успеем.
И я первая отбросила лопату. А потом, когда и меч с лязганьем коснулся каменного пола, взяла обе ладони своего двойника в свои. Покалывание становилось всё нестерпимее, но она не морщилась, так что я не морщилась тоже.
— Мы всё равно рано или поздно снова станем целым, — я смотрела в глаза себя словно в зеркало. Ужасно кривое зеркало, потому что моему отражению было очень не по себе и ещё хуже она выглядела. — А живым или мёртвым — это только нам решать.
Мои слова заглушил грохот, заставивший замок содрогнуться, а в паре мест отвалилась каменная кладка, явив миру блеск алмазной стены.
— Грузовой портал из дворца! — сказали мы хором, и единый облегчённый вздох вырвался из нашей груди. Я чувствовала, как побаливает грудь у меня там, где вошёл нож. Как натирает тот самый защитный пояс верности. Она так и ходит в нём! Мы ходим в нём. Или как? Я запуталась.
Нас охватило сияние, но тотчас пропало.
— Ладно, — я нервно хихикнула. — Придётся, видимо, обойтись без спецэффектов.
— Я могу кидать в вас лепестки или запеть, — предложила Наперстянка. Я оглянулась. Мои друзья стояли рядом на этой небольшой площадке вверху лестницы, а сзади напирали прочие студенты. Звояр стоял у подножия, выбирая, по левой или правой лестнице ему подниматься. Очень удачно, что личей такие мелочи иногда приводят в замешательство.
Ответить Наперстянке я не успела.
Нас с моей половинкой неудержимо потянуло друг к другу и, без каких-то звуков, вспышек или ещё чего мы стали одним целым. И теперь на мне было это дурацкое старинное платье, которое во многих местах было покрыто застарелой кровью. А под юбкой натирал пояс верности.
Только вот рана на груди стремительно выталкивала что-то живо и бьющееся.
Я успела подумать, что это моё сердце, не выдержав разочарований, вывалилось и теперь будет само по себе, но нет, на подставленные лодочкой ладони выпал… Клема!
Я не должна была плакать. Но слёзы сами катились по моим щекам.
— Ты живой! — всхлипнула я. — Ты тоже раздвоился!
— Я же говорила, что ничем не хуже тебя, — буркнула в моей голове… я? — Просто показывать его не хотела, он мне образ портил.
Я медленно кивнула. Поняла.
— Ты которая? — осторожно спросил Викуэль. Он первым приблизился ко мне, но не слишком близко. На всякий случай. И я его понимала.
— Я обе, — ответили мы.
Я подняла лопату, оставив меч лежать, где лежал. Викуэль тоже посмотрел на этот меч, и из его груди вырвался облегчённый вздох.
Впрочем, как по мне, он зря радовался. Наша сила бурлила во мне так, что я запросто могла бы снести голову личу лопатой. Тем более, он, может, и высокофункциональный, но всего лишь мертвец! Я должна справиться!
Мы должны справиться!
Тем более что Юлий Звояр наконец-то отделался от Кайсы, отбросив её в сторону также, как Инея, и призрак, которого не могли коснуться люди, отлетела к потолку, да там и повисла. Не иначе как без сознания.
Звояр страшный враг, я это знала и раньше. Но за беготнёй от него, святящейся мазью и прочими штучками, я успела это позабыть. Теперь же, когда он очень медленно, словно растягивая удовольствие, поднимался по лестнице, заставляя студентов жаться к перилам или вовсе сигать через них, я поняла, что мужем он будет ещё хуже. Он припомнит мне всё, начиная от тюков с сеном и заканчивая его смертью.
Так что я не собиралась сдаваться. Мои друзья сгрудились за моей спиной. Никто не рисковал вылезти вперёд, понимая, что лич почти уничтожим, но и бежать никто не бежал. Спасибо и на этом. Я подумала, что снести голову я ему смогу. Ведь он не мой жених, а той, другой половинки, которая растворялась во мне, внося в причудливый коктейль моих чувств и эмоций горечь и ярость. И одиночество.
Что же, одиноки мы были обе.
Я глянула на чёрный отвратительный браслет на моей руке. Он словно весь пошел трещинами, но держался. Наверное, будь на мне другой браслет, мы с Дарреном победили, но… больше не было никаких мы с Дарреном.