«Ты знаешь, что это чушь, Лиана! – говорит мозг. – Проблема не в тебе, а в нем. Забей!»
Но забить не получается. Я не понимаю, почему он так действует на меня, я ведь не должна беспокоиться о том, нравлюсь ему или нет! Он мне безразличен! Он просто придурок, которого я ненавижу!
– Почему ты ушла? – слышу грубый голос за спиной, словно вызванный моими мыслями о нем.
– Потому что мне надоело быть посмешищем! – оборачиваюсь к нему, не ожидая, что он окажется так близко.
Казбек стоит всего в двух шагах от меня, без пиджака и галстука, в расстегнутой у горла рубашке, обнажающей маленький участок кожи, на котором я залипаю взглядом, непроизвольно втягивая в легкие дикий мужской запах, наполняющий пространство вокруг с его близостью.
Я ненавижу это! Терпеть не могу его запах, его острый взгляд, эту его дурацкую бороду в конце концов! И эти большие руки, сжатые в кулаки по бокам от тела…
– Не драматизируй, Лиана. Пока ты не ушла, все шло, как надо, – бесит он меня своим ответом.
– Ты, блядь, издеваешься надо мной?!
– Не выражайся.
– Да как ты смеешь! – чуть ли не визжу от возмущения. – Я буду, блядь, выражаться, потому что то, что ты творишь – это просто пиздец, придурок! Кто я, по-твоему? Думаешь, я буду стоять там и смотреть, как твоя любовница трется о тебя на нашей, блядь, свадьбе, пока люди смеются надо мной? Пошел ты, Казбек! С меня хватит!
Я обхожу его, чтобы убраться подальше из этой комнаты, но он хватает меня за предплечье, останавливая.
– Успокойся и перестань визжать. Сейчас возникла проблема посерьезнее, чем…
– Мне плевать, отпусти! Я даже слушать не буду больше ничего о твоих проблемах, сам разбирайся! Я тебе не помощник, понял? Если не отпустишь, я такой крик подниму, что твои драгоценные гости всей толпой сюда примчатся!
– Твою мать, ты можешь хоть раз вырубить свою ебанную истеричность и…
– Не могу! – кричу ему в лицо.
– Не перебивай меня! – кричит он в ответ, выходя из себя и встряхивая меня за плечи.
Моя инстинктивная реакция – залепить ему пощечину. На этот раз я даже не пугаюсь того, что натворила, мне слишком плевать на последствия, я хочу его уничтожить. А Казбек хочет за это уничтожить меня, потому что как только моя рука перестает соприкасаться с его щекой, он с животным рычанием хватает меня и перекидывает через плечо, как пещерный человек.
– Отпусти меня, гад! – бью его по спине, пытаясь вырваться. – А-а-а-а-а, помогите, убивают! А-а-а-а-а!
– Ты сама облегчила мне задачу, потом не жалуйся! – больно шлепая меня по попе, заявляет он и несет меня по коридору в сторону своей спальни.
– Куда ты идешь? – начинаю паниковать. – Отпусти меня!
– В комнате Главы звуконепроницаемые стены, так что кричи, пока не охрипнешь, мне плевать, – говорит он. – Гости тебя все равно не услышат.
А потом заносит меня внутрь и захлопывает за нами дверь, прежде чем свалить меня на высокую кровать, как мешок с картошкой. Я тут же пытаюсь отползти на другую сторону, но он хватает меня за лодыжку и дергает к себе. Я вскрикиваю, хватаясь за одеяло, но только собираю его в кучу, выбраться из стальной хватки оно мне не поможет.
– Если ты думаешь, что отшлепав меня, сможешь сделать покорной дурочкой, то ни хрена у тебя не выйдет, придурок! – беспомощно извиваясь на животе, кричу ему. – Твой метод наказания не работает, я все равно не буду тебя слушаться!
– Будешь, – ворчит Казбек, обхватывая меня одной рукой под животом, а другой поднимая юбку моего платья до талии.
– Ты что делаешь, извращенец?!
– Заткнись, – звонко шлепает он меня по попе, теперь прикрытой только тонкими трусиками, и я непроизвольно сжимаюсь.
Я очень смущена тем, что оказалась перед ним в одном белье, но когда его большая ладонь снова приземляется на мою ягодицу, этот дискомфорт сопровождается запретной дрожью возбуждения. Я ахаю, ощущая, как ритмично сжимается влагалище с каждым его быстрым, безжалостным ударом. Сегодня Казбек не так хорошо владеет собой, его шлепки более беспорядочные, а моя ярость под ними сформировалась в болезненную потребность. Я позорно теку, ощущаю, как меня захлестывает дикий стыд, но он только увеличивает мое возбуждение. Уткнувшись лицом в одеяло, я всхлипываю, дрожа, как листок на ветру, и подаюсь навстречу его жестокой руке, чувствуя болезненное жжение и еще более болезненное желание кончить. Этот раз хуже предыдущих, я не знаю, как ему это удается, но я на грани, за которую не могу переступить, и я настолько сильно нуждаюсь, что готова умолять его.