Он поднял руку, я ждала прикосновения, почти чувствовал его, но рука опустилась, не дотянувшись до моего лица нескольких сантиметров.
— Ты не должна быть здесь.
Надо же, всё-таки не немой! И голос у него глубокий, пробирающий до мурашек. Весь идеален! Господи, ну я и вляпалась!
— Да, я понимаю. Извини, мы случайно здесь. Я и вовсе не хотела. Просто моя подруга с мужем, они…
— Ты должна уйти, — перебил он. — Вы все должны уйти.
Сердце у меня жалобно заныло, кажется, я только сейчас поняла, что это может быть не просто образное выражение, а реальная боль.
— Ты не хочешь…
Что он не хочет: видеть меня или просто меня, я уточнить не успела. Потому что он вдруг коснулся моей щеки, провёл ладонью по шее, по плечу, вновь вернулся к лицу, погладил пальцами щёку. Я даже застонала сквозь зубы. Он словно по оголённым нервам меня погладил! Причём всё с тем же мрачным и сосредоточенным видом, что и минуту назад, когда прогонял меня.
Но моё движение навстречу он оттолкнул. От ответного прикосновения ушёл. Отступил на шаг.
— Тебе нельзя здесь быть. Возвращайся к своему мужчине, садись в лодку и уходи с нашей земли.
— Он не мой мужчина! — в первую очередь захотела прояснить я, а потом уже принялась оправдывать по другим пунктам: — Не могу я уйти! Здесь где-то Влада. И Наташа со Славой. И ты… Я ведь так и не знаю, кто ты. Я не могу просто так сбежать!
— Уходи! — сурово сдвинув брови, велел мой незнакомец. — Если тебя здесь увидят, плохо будет.
— Почему? Что здесь происходит?
— Поздно! — вдруг с отчаянием проговорил он. — Теперь уже поздно. Её глаза я не отведу. Я не могу спасти тебя…
— Что случилось?
Он отступил от меня ещё на несколько шагов и склонил голову, будто бы провинившийся мальчишка-первоклассник. Я заозиралась по сторонам. Предчувствие чего-то нехорошего было почти осязаемым.
Откуда появилась эта женщина, я не заметила. Мелькнула среди деревьев — и вот уже стоит рядом, брезгливо осматривая меня, как таракана, что выполз вдруг на середину чистой и светлой комнаты.
Женщина была красивой. Чуть за сорок, холщовая рубаха, такая же, как у моего знакомого незнакомца, топорщилась на высокой груди. И лицо у неё было без морщин, круглое, со здоровым румянцем и чистой кожей. Только глаза жуткие, тёмные, почти чёрные. И какие-то словно безжизненные.
— Безверка, — процедила она, почти не разжимая губ. — Забралась вглубь святой земли и оголила тело. Срам какой!
— Простите, я не знала, — пробормотала я.
От её колючего взгляда я покрывалась мурашками, как от холода. И жалела, что выбралась из лодки только в майке, не прихватив рубашку, которую взяла, чтобы от комаров спасаться. Но было так жарко и гнус не досаждал… Кто же знал, что мой внешний вид, покажется кому-то неприличным?
— Я здесь случайно, правда. Я не хочу вам зла и вообще не собираюсь доставлять никаких неудобств.
Меня била дрожь и голос звучал жалобно, словно писк. Я ничего не могла с собой поделать.
— Я просто заберу друзей, и мы уйдём. Правда!
— Правда в твоих устах цены не имеет, — усмехнулась женщина. — Нет правды у вас.
Чёрные глаза блеснули на мгновение красным. Я так хотела, чтобы всё это мне лишь показалось, но уже точно знала, что встретилась с настоящей ведьмой.
— Отец решит твою судьбу, — возвестила женщина.
— Божена, — подал вдруг голос парень. — Отпустим их, они не вернутся. Уедут в свой неправильный мир и забудут нас.
Вряд ли, конечно, я забуду такое и его едва ли перестану видеть во сне, но я энергично закивала.
— Не ведаешь, что говоришь, Полкан, — сурово ответила женщина. — Молчи! Отец решит судьбы их. Двое безверцев явились к нашим домам, чтобы принести скверну. И ещё есть двое, кроме неё. Чую я.
Ведьма, которая чует людей на расстоянии — это, конечно, страшно. И что Слава с Наташей им уже попались — большая проблема. Но всё это пустяки по сравнению с тем, что я поняла в тот момент, когда услышала имя парня. Полкан! Это моего незнакомца Полканом зовут! Значит, старик на берегу был не с собакой. С ним! Значит, Полкан тоже видел меня и Гошу! Что же он подумал обо мне, когда я пару часов назад с ним целовалась, а тут уже извиваюсь под другим? Вот почему он решил, что Гоша — мой мужчина!
Я болезненно застонала и поймала на себе его обеспокоенный взгляд. Хотелось немедленно крикнуть, что Гоша для меня ничего не значит, что это большая ошибка. Что он и я… Но я понимала, что при женщине-ведьме такие вещи говорить нельзя. Хотя, где гарантия, что она не может читать мои мысли?