Ни я, ни Наташка, ни Слава не понимали, что происходит. Гоша и Влада были заняты собственными страхами.
— Мать направит их помыслы и очистит души. Они родят ещё много детей во славу Матери и для нашего рода.
В круге тихо переговаривались, кивали. Старик повернул в руках посох и торжественно провозгласил:
— Да будет так, Божена.
Кажется, Наташке и Славе сожжение и утопление не грозит, их хотят использовать как производителей нового поколения этого сумасшедшего народа.
Тяжёлый взгляд старика остановился на мне, потом перешёл на Гошу.
— Грязь и блуд! — он поморщился. — Что ты видишь в них, Божена?
— Сам видишь истину, отец. Скверна рядом с Матерью не должна быть, сжечь их надобно, а пепел через реку переправить.
Ну в общем, примерно этого я и ожидала. Мой страх должен был выйти на новый уровень, но, по-видимому, этого уровня у меня уже не осталось. Я смогла только нервно рассмеяться.
— К чему такие сложности? Пепел переправлять… Живыми, как есть, переправьте нас на наши нечистые земли. И вам меньше хлопот, и нам радость. А то на вашу Мать дымом с нашего костра повеет, вдруг её это тоже оскорбит?
Я думала, меня, так же как Владу, лишат голоса, но, видимо, их отвлёк Гоша, который вдруг завыл. По кругу пронёсся ропот. Ну да, я тоже считала, что рыданиями их не разжалобишь, только разозлишь. Вдруг решат спалить немедленно. Хотя костерка поблизости нет. Но что им стоит сверкнуть глазами и превратить нас в столбы огня? Если я вообще ещё жива. А то как-то слишком отстранённо наблюдаю за тем, как решается моя судьба. Да ещё и Полкан куда-то делся, не маячит больше на заднем плане. Понял, что не спасти, и решил не вмешиваться больше? Или пошёл костёр готовить?
А старик тем временем переключился на Владу.
— И её в пепел?
Колдунья Божена повернулась к Владе.
— Хоть одну из девок оставьте! А то и обоих! Пусть детей нарожают! Ну нечестивые, так и у дурной скотины может хороший приплод народиться! — крикнул один из бородачей. — Отец, дозволь эту взять себе женой?
Думаю, в этот момент Влада как никто другой жалела, что явилась на остров. Сейчас будут решать: сжечь её с нами за компанию или отдать кому из мужиков для пополнения популяции колдунов. Влада плакала и силилась что-то сказать. И пятилась от взгляда ведьмы.
— Безверка она, — заключила наконец Божена. — Так детям-то и неведомо будет, коли бессловесной она останется. В работницы пока возьму её, посмотрю. А по осени решим, Млад, кому в жёны её отдать.
Вот и сбывается мечта Влады — у неё появилась возможность изучить столь любопытную ей культуру вблизи и с натуры.
— И вторую оставь! — выступил вперёд ещё один бородатый. — Мне тоже жена нужна.
Я похолодела. И всерьёз задумалась, что лучше: сгореть на костре или остаться навсегда на этом острове немой, возможно, покалеченной, чтобы не могла сбежать, и рожать детей страшному мужику-фанатику? Как долго я протяну без медицины и нормальных условий? Впрочем, если на мне захочет жениться Полкан, я попробую выжить.
Но Божена выбора мне не дала:
— Нет! Она блудница! Поганая и недобрая! Только огонь её очистит!
Ну надо же! А Влада у нас Дева Мария-непорочная! Никогда не поверю, что у неё мужиков было меньше, чем у меня! У меня-то всего двое было. Встречались мы серьёзно, просто не мои это оказались люди в итоге. Что ж, меня теперь сжечь, что не захотела замуж без любви выходить?
Мужикам решение ведьмы не особенно понравилось, но спорить никто не решился. Значит, ждёт нас с Гошей костёр.
Но в душе ещё теплилась надежда, что всё обойдётся, приедут спасатели, полиция. Кто-нибудь! Может быть, слишком самоуверенно ведьма заявляет, что умрёт каждый, кто приблизится к их божеству, и вертолёт МЧС им заколдовать не под силу? Я хотела было подойти к своему товарищу по несчастью, поделиться этой обнадёживающей мыслью. Но Гоша перестал вдруг подвывать и бухнулся на колени перед Боженой.
— Люди! Добрые люди, вы всё не так про меня поняли! Она меня соблазнить пыталась, но я не поддался! Я не хотел грешить! — он указал на меня, и на лице его отобразилось такое отвращение, будто я была как минимум слизняком с гноящимися щупальцами. — Это всё она! Не губите! Я тоже готов работать и делать всё, что вы скажете. А то, что вы видели там, на берегу — это ошибка, — он картинно протянул руки к старику. — Я раскаиваюсь! Готов искупить! — Он в один шаг подскочил к Владе, взял её за руку. — И вообще я люблю её, и мы тоже нарожаем вам детей, сколько нужно. Чистых! Послушных!
Влада от него шарахнулась, но Гоша держал крепко и процедил сквозь зубы:
— Подыграй мне, дура, а то будешь до конца жизни этих бородатых уродов обслуживать. А мне та образина достанется! Или старуха!
Слышала это только я, так как стояла недалеко. Влада его речью мгновенно прониклась, затравленно оглянулась по сторонам и прильнула к Гоше, вцепившись в него так, словно он канат, который скинули с вертолёта, прилетевшего за ней на эту полянку. Она энергично кивала и умоляюще смотрела на ведьму Божену.
Полными дебилами будут эти островитяне, если согласятся на такой союз. Потомство Влады и Гоши, если в родителей пойдёт, остров по частям продаст, а заодно и соседнюю деревню. Особенно если их этой колдовской премудрости научат.
Но ведьма лишь равнодушно пожала плечами и взглянула на старика.
— Пусть только безверка в огонь пойдёт, коли её распутство всему виной было.
Старик кивнул и заключил:
— Работник нам нужен. И это внук Игната. Игнат был чистый безверец, глядишь, Мать простит и его внука. Будут их дети чисты — примем в наш род, а он и жена его служить будут.
— Спасибо! Спасибо вам!
Гоша облегчённо вздохнул и обнял Владу. И, кажется, вполне искренне. И она тоже приободрилась. А я даже злиться не могла, будто все чувства вдруг отключились. В голове — пустота, на душе — лёгкость. Это что же, я одна на костёр пойду? Почему Полкан ушёл и не попробовал меня спасти? Он тоже считает, что я недостойна жить?