Я совсем не ожидала, что он кивнёт, закроет за собой дверь, разместит факел в какой-то скобе на стене, усядется прямо на земляной пол и, развернув узелок на манер скатерти, самолично разложит на обрывке холстины кусочки вяленого мяса и какие-то овощи. А потом приглашающе кивнёт мне.
— Полагаю, покормить меня была исключительно твоя инициатива? — спросила я, усаживаясь напротив — в то, что ведьма или злой старик хотели переводить на меня продукты слабо верилось. — Спасибо!
Он ничего не ответил, сурово посмотрел исподлобья и вложил мне в руку круглый жёлтый овощ. Кажется, это была репа.
— Вкусно, — оценила я, попробовав, затем, не дожидаясь приглашения, взяла кусок мяса и сделала глоток из кувшина — оказалось, что там молоко, сладковатое, непривычное на вкус, но молоко. — Не кипячёное, не пастеризованное? Первый раз такое пью. И здоровую пищу без всяких ГМО и концентратов, наверное, тоже в первый раз ем, — я пыталась поддерживать светскую беседу, хотя и не была уверен, что Полкану вообще понятна моя речь.
Он неотрывно смотрел на меня и, кажется, даже не моргал, ну, хоть красные глаза не включал, и на том спасибо.
— Если бы ты приехал ко мне в гости, я бы тебя ничем, кроме пиццы, угостить бы не смогла. Ну, или крылышки куриные заказала бы. Или суши. Тебе бы вряд ли понравилось, конечно. Хотя, кто знает? У вас с продуктами напряжёнка, наверное? Хватает, что выращиваете-заготавливаете? Или всё-таки в деревню наведываетесь? За той же солью. И, если спички не отвергаете, значит, всё-таки цивилизация вас медленно порабощает...
Я ела, болтала и не могла заткнуться. Конечно, на нервной почве. Но молча играть в гляделки с моим угрюмым сотрапезником, который сам ни кусочка не съел, было как-то неуютно. А, может, не ест он потому, что с врагами-чужаками делить ужин — страшный грех? Или репа отравой намазана?
— А какие-нибудь сельскохозяйственные орудия вы используете? Или всё магией? Шьёте и готовите тоже магией?
— Как твоё имя? — спросил вдруг он.
Я даже вздрогнула от неожиданности и пролила на себя остатки молока.
— Рита. Маргарита.
— Маргарита, — повторил Поль, то есть Полкан, и кивнул как будто каким-то своим мыслям.
— А ты, значит, Полкан? Приятно познакомиться, — усмехнулась я и, чувствуя себя полной идиоткой, протянула ему руку то ли для рукопожатия, то ли для поцелуя.
За разговором, который по большей части, конечно, был моим монологом, я даже забыла, что рука у меня саднит, кожа с ладони сорвана, и любое воздействие на неё будет довольно болезненным. Впрочем, я не особенно рассчитывала, что он к моей руке прикоснётся.
Но горячие пальцы коснулись моей ладони, я невольно поморщилась, а Полкан нахмурился и констатировал:
— Тебе больно.
Он легонько погладил мою ладонь, затем запястье. Я растерялась. Он что, заигрывает? В таких обстоятельствах? После отповеди его соплеменников? Но вдруг почувствовала, что его ладонь очень горячая — почти нестерпимо, а так как я не отрывала глаз от его лица, то заметила и красноватый отблеск на карей радужке. Боль в руке прошла, как по волшебству. Ну то есть по волшебству и прошла. Полкан отстранился. Я недоверчиво уставилась на затягивающиеся ссадины. Через мгновение моя ладонь была чиста.
— Круто, — только и смогла проговорить я и запоздало добавила: — Спасибо.
— Ты ещё чувствуешь боль, — сурово сказал мой неожиданный лекарь, как будто я специально покалечила себя, чтобы получить больничный. — Я помогу, — и он безошибочно протянул руку к моей больной ноге.
Его горячая ладонь на моём бедре — последнее, что бы мне хотелось чувствовать при данных обстоятельствах. И именно то, чего бы мне очень хотелось ощущать в нормальной обстановке. Мы были так близко друг от друга. Я только сейчас осознала, что мы вдвоём, здесь, в этом зловещем, но и немного романтическом полумраке. Я не удержалась и, Полкан прижигал своей горячей ладонью моё бедро, погладила его по голове, по жёстким волосам, легонько, едва касаясь.
Он поднял лицо. Я увидела, как красные глаза обретают нормальный карий цвет, а щёки покрывает румянец. Полкан смотрел на меня сосредоточенно. Будто бы сканировал.
— Ничего, если я буду называть тебя Поль? — глупо спросила я. — Ты тоже можешь звать меня, как хочешь.
— Ты чувствовала только эту боль, — проговорил Полкан. Как оказалось, он, действительно, меня сканировал. Или как это называется в колдовском мире? — В твоём сердце нет боли, что тебя отверг тот, с кем ты готова была разделить жизнь.