Я только сейчас поняла, что нога больше не болит, ещё минута ушла на осознание, что он имеет в виду.
— Ты про Гошу, что ли? — я даже рассмеялась. Гоша со мной смерть-то разделить не захотел, чего уж говорить о жизни? — Наверное, ты мне не поверишь после того, что видел наберегу, но у меня с ним ничего серьёзного не было. Он мне немного нравился, да. Но я ведь не знала тогда, что есть ты. Даже после нашей встречи не до конца в это верила.
Звучало, конечно, по-дурацки и было похоже на дешёвый развод: типа, он мой единственный, а ты самый единственный. Я бы на месте Полкана послала меня куда подальше, ещё и парочку резких выражений добавила бы. А он молчал и смотрел долгим внимательным взглядом, на этот раз обычным, карим.
Но, даже если бы он читал мои мысли, мне нечего было от него скрывать. Только не от него. Наоборот, я хотела, чтобы он понял, что я говорю правду и на самом деле чувствую то, что чувствую. Хотя сама ещё не могла сформулировать это чувство.
Я влюбилась в незнакомого парня из жутковатой мистической общины, которого видела третий раз в жизни и вновь при странных безумных обстоятельствах. Но казалось, весь мир остался за пределами моей тюрьмы, и, если бы кто-нибудь из колдунов предложил перенести меня домой прямо сейчас, но с условием, что я никогда больше не увижу Полкана, я бы отказалась. А за ещё один поцелуй, такой же, как тогда, на озере, я сочту завтрашнее сожжение приемлемой ценой. Как это странно!
— Ты ведь тоже чувствуешь, что между нами что-то происходит? — спросила я шёпотом, не нарушая зрительного контакта.
Он не вздрогнул, не отстранился и даже не отвёл взгляда.
— Несмотря на то, что говорит этот ваш старик, несмотря на то, что я распутная, грязная безверка, я тебе не противна. Тебя ведь тоже ко мне тянет?
Он молчал.
— Только не подумай, что я это говорю, чтобы ты помог мне выбраться, — неловко закончила я. — Я просто…
Но что — просто? Ничего простого здесь нет. Всё слишком сложно и непонятно. Чего я хочу от этого парня? Хочет ли он что-то от меня? Чувствует ли он хотя бы десятую долю того, что чувствую к нему я? Или это какое-то новое колдовство?
— Я нравлюсь тебе? — всё-таки решилась спросить я.
Теперь он опустил глаза.
— Понимаю, у вас, наверное, не принято, чтобы девушка первой говорила о таких вещах… Ты можешь презирать меня. Но, пожалуйста, не лги. Ты ведь тоже что-то чувствуешь ко мне?
— Мать не терпит лжи. И я не хочу тебе лгать — ты чувствуешь то, что чувствую я. Мать связала наши души задолго до рождения наших тел, — проговорил он вдруг. — Я видел тебя во снах и ждал нашей встречи. Я знал, что Мать приведёт тебя ко мне. Мы предназначены.
Теперь молчала я, не зная, что ответить. Судьба, предназначение — это милая романтичная сказочка, а я попала, скорее, в ужастик.
— Я боялся, что не смогу принять тебя, что не смогу исполнить волю Матери — не смогу любить тебя, но, когда увидел, понял, что боялся напрасно, я уже любил тебя, ещё во снах. Я ждал тебя и не мог не любить. Но ты не ждала… Ты не дочь нашей Матери и не могла чувствовать нашей связи раньше, — грустно закончил он.
— И ты… ты не примешь меня из-за того, что я была с Гошей?
Впрочем, с Гошей-то у меня ничего и не было, если мой предназначенный не считает обжимания чем-то сверх криминальным. Но до Гоши у меня было два парня. Не то чтобы много, но... Это что же, я сама себе разрушила жизнь, не подождав пару лет?
Стоп! Какую жизнь? Мне осталось жить не больше суток. Да и как-то легко я принимаю его сказку… Но какой смысл Полкану врать? Чтобы соблазнить меня? Но я и так готова с ним переспать. Да что там переспать! Я готова сделать всё, что он попросит. Лишь бы только попросил! Счёл меня достойной. Нет, что-то странное творится в моей голове.
Полкан протянул руку и кончиками пальцев коснулся моей щеки, спустился на шею, затем обвёл большим пальцем губы и печально произнёс:
— Тела твоего касались чужие руки, губ твоих касались чужие губы…
Мне вдруг стало отчаянно стыдно за всю свою жизнь, за все те глупости, что я творила, за то, как я позволяла другим обнимать себя, целовать, тащить в постель. Как я принимала чужие ласки? Почему думала, что влюблена, что мне нужны эти люди? Если бы я знала, что где-то существует мой Поль!
— Только сердца твоего не касался никто, — его рука спустилась к моей груди, глаза по-прежнему смотрели печально и строго. — Как же можно без пламени в сердце тела единить?
— Прости, — только и могла сказать я, а потом перехватил его руку и прижала к губам. — Прости меня. Я не знаю, что происходит, кто ты, кто такая эта ваша Мать... Но мне кажется, я умру прямо сейчас, если ты меня оттолкнёшь.