☬7☬
– Это дочь графа и графини Блэкхэрдов? – лениво поинтересовался собакоподобный человек, отпустив мой подбородок. На секунду он скривился, скользнув взглядом по подушечкам пальцев, как если бы вляпался во что-то мерзкое.
– А Ваурмс его зна... – начал было Зефф, но подавился словом от ощутимого тычка в бок от Ару.
– Фродаз [фродаз (протогерм.) – мудрый] Амнон, Мы нашли ее связанной в условленном месте, – пояснил Алим, не забыв при этом поклониться и сделать непонятный жест руками. От усталости, жажды и тяжести цепей перед глазами все плыло: хотелось послать все к черту и рухнуть прямо на пол. – В эту часть леса редко заходят гамайнизы из-за мустриггсов [летучая мышь (гот.)], что обитают в северных пещерах неподалеку. Думаю, эта девушка и есть обещанная жертва...
Тут бы мне вклиниться и излить на присутствующих оправдательную речь, но лишь только прохрипела «Я» – и меня тут же парализовал ледяной взгляд глаз цвета потухших углей. Поняла все по выражению остроносой морды прежде, чем услышала ответ.
– Это не столь важно. Она вполне подойдет...
На голову будто рухнул огромный булыжник: в ушах зазвенело, а слетающие с губ слова, касающиеся оплаты за мою голову превратились белый шум.
Как я могла, надеяться, что меня выслушают? Это как выбирать кусок говядины в мясной лавке – берешь не тот, что дороже, а тот, что на вид съедобный. Я – этот долбанный кусок мяса. Зачем им искать какую-то благородную девицу, если я подхожу? Уж не знаю, какие у них тут критерии, но количество денег явно не в их числе.
Отчаяние слабо зашевелилось во мне – отрицание все еще душило его, хоть уже и не так сильно. «ЖЕРТВА». Будто у меня на лбу наклейка с надписью и ценник, как в магазине: штрих-кода только не хватает, чтобы упростить задачу потенциальным покупателям.
Мысли уносились в полные дебри, пытаясь убежать от осмысления всего происходящего, даже мозг с упрямством осла искал в своем толковом словаре другой смысл слова «жертва» – и желательно диаметрально противоположный.
– Милагреш. Сакорру, – позвал Амнон, развернувшись всем корпусом, пока я судорожно вспоминала: выключила ли я утюг, выйдя из дома. Все мое существо упорно не хотело принимать участие в творившемся вокруг меня. Но, как назло, долгожданный обморок все не приходил. – Отведите девушку в гостевые покои в западном крыле и подготовьте к ритуалу.
Шуршание юбок и поспешные шаги почти не отвлекли от моего занятия.
Я все еще разглядывала звенья ржавой цепи между лодыжками, представляя, как они растворяются в воздухе, позволяя мне хотя бы добежать до входной двери. Эх... Если бы сила мысли работала как надо... Облизала губы и поморщилась – ранка на нижней губе от укуса зубов дала о себе знать слабой пульсирующей болью, которая тут же угасла. Но дала мне заряд ясности.
– Это ошибка... – выдавила я, подняв голову и стряхнув пухлые руки двух женщин в белых чепчиках. Правда, женщинами их можно было назвать с натяжкой – покрытые шерстью, с короткими пушистыми хвостами и белыми мордашками с темными полосами от кругленьких ушей до черных кончиков носов. Они были похожи на барсуков, только лица по форме человеческие.
Служанки в накрахмаленных фартуках растерялись, когда я дернулась, а Вершитель моей судьбы – и, кажется, многих других – повернул голову в мою сторону.
Ком в горле упал в желудок, заморозив внутренности ожиданием. Последний луч надежды угас вместе с ответом.
– Не имеет значения, кто ты и откуда. Ты – человек, – Амнон брезгливо сморщил нос. – И сегодня ты умрешь.
Безжалостные слова пронзили насквозь: я обмякла и точно бы рухнула на пол подрезанной марионеткой, если бы не служанки.
Звуки удаляющихся шагов, стучали в унисон с шокированным сердцем. У подножия лестницы мужчина-зверь обернулся. Желто-синее кольцо сверкнуло в лучах солнца. Он снял его с указательного пальца левой руки и надел на правую. Небрежный взмах – и цепи с рук и ног исчезли.
– Можешь даже и не пытаться сбежать, – отчеканил он, делая паузы на каждом слове, чтобы смысл отпечатался в моей голове. Глаза-угольки обжигали – Амнон смотрел, не мигая, явно намереваясь прожечь дырку в моей голове. – Не получится.
Я смотрела, как край его накидки скользит по полу, игнорируя охи и ахи двух крепких девушек, одинаковых с лица, по поводу моего внешнего вида. Какая, к черту, разница, как я выгляжу, если меня все равно убьют?