– Кхм... Я приготовлю ванную. Какую соль вы предпочитаете? Есть лавандовая... пихтовая... Есть соль Целительного Моря... помогает при мелких ранах и…
«Лишь бы не поваренную», – промелькнуло в голове, но в ответ я только пожала плечами.
Сакорру развернулась и направилась к двери, с цветным витражом вместо стекла, справа от кровати. Я решила задать терзавший вопрос: пока он оставался без ответа, пламя воли к жизни пыталось раздуть потухшую надежду, чем не давало расслабиться и повалиться на не застеленную кровать, отпустив все тревоги часа на три. И плевать на ванную.
– Кто был тот... – замялась, не зная подходящего слова, – мужчина на балконе? Мила как-то его назвала... зиандус, кажется, кто он?
– Зиуданс, – поправила Сако, до треска потянув ткань фартука вниз, гипнотизируя кроваво-красный ковер с золотым узором. – Наш правитель. Это он должен будет...
Кровь застучала в голове, и бессвязный лепет служанки о соглашении и о справедливой кровавой плате до меня не дошел.
Лайонел.
Вот значит, как зовут моего палача.
☬9☬
Время бежало неумолимо быстро. Суета, царившая вокруг меня, совсем не трогала – будто я находилась в вакууме, отделенная от хлопочущих служанок в коричневых платьях с накрахмаленными фартуками. Ноздри щекотал запах розы, исходивший от моей кожи, влажные волосы оставляли мокрые дорожки на льняной ткани простого платья. Я пялилась на узор ковра, плавно переползая взглядом от одного резного столбика к другому. Тяжелая ткань балдахина лениво покачивалась от порывов ветра, не сдерживаемого ставнями. Несмотря на то, что в комнате было душновато, меня бросало в озноб, только от одной мысли о предстоящем ритуале. В детали меня не посвящали, но у меня было богатое воображение. Единственное, девушки меня заверили, что все произойдет очень быстро. Теперь оставалось гадать, вырвут мне сердце или свернут шею. Солнце за окном, разморенное от жары, лениво передвигалось с востока на запад. И суток еще не прошло, а по ощущениям – целая жизнь. Я ведь так многого не сделала...
– Красное или синее? – поинтересовалась Сако, избегая смотреть мне в глаза.
В недоумении вскинула голову, округлив глаза, как только зрение сфокусировалось на нужном объекте.
Платье? Серьезно? А разве есть разница, в чем меня потом закопают?
Пожала плечами, прикусывая язык. Барсучихи не виноваты в происходящем. А изливать на них поток желчи – только сотрясать воздух и портить карму.
От металлического привкуса крови во рту меня затошнило и качнуло в сторону, стоило только представить страшную картину моей безвременной кончины – уверена, это будет то еще кровавое зрелище. Надеюсь, от вида крови я сразу отключусь. Хотя такого не случалось с момента знакомства с циклом «Пил», который меня буквально заставила посмотреть школьная подруга, вычитавшая в одной из своих книжек по психологии про метод экспозиционной терапии, якобы помогающий преодолеть гемофобию. В моем случае это была больше блажь, чем настоящая фобия. Мама так вообще утверждала, что это из-за низкого содержания железа в крови. С подругой я больше не общаюсь – с тех пор, как она переехала в другой город, а вот кровавые ужастики сделали свое дело. В обмороки я больше не падала, лишь слегка кружилось голова. Правда, теперь я сплю со светом.
– Ей плохо! – Мила подскочила ко мне, удерживая в вертикальном положении.
– Она измучена... – цепкий взгляд карих глаз оглядел меня с ног до головы. – Надо принести ей поесть и дать отдохнуть.
Сако кивнула своему утверждению и выскочила за дверь, бросив платья на кровать. Мила молча подобрала их и повесила обратно в гардероб цвета слоновой кости. Потом достала молочно-белый наряд на тонких бретелях с лифом, расшитым жемчугом. И так же безмолвно повесила его на спинку кровати. Я была в некоторой степени благодарна ей за отстраненность – поддерживать беседу было выше моих сил.
Чтобы занять себя, служанка начала прохаживаться по комнате поправляя картины и проверяя поверхности на наличие пыли. Уборка расслабила ее – и я только сейчас поняла, насколько та была напряжена. Хотелось спросить, что ее беспокоит – надежда, с оторванными конечностями и истекающая кровью, все еще боролась за существование: вдруг именно Милагреш не плевать на мою судьбу?