Наша троица остановилась возле массивной двери со ржавыми металлическими вставками по полотну. Сглотнула, пытаясь смягчить спазм, сковавший горло, но камень в гортани, не позволяющий ровно дышать, остался на месте.
– Мы пойдем... – мои спутницы скользнули назад, спешно растворяясь во мраке. Последние метров 200 не были освещены. Сама-то дверь – с трещиной посередине и с двумя железными петлями, доходящими до середины – растаяла бы в полумраке, если бы не слабый огонек, горевший в глазах кованой птицы прямо посередине.
И тут эта курица.
Раздражение совсем не к месту стянуло жилы, будто эта странная птица была виновата во всех моих бедах. Зато поток негативных эмоций встряхнул, пробуждая от полусонного состояния. Как раз тогда, когда я стояла напротив роковой двери, с сосущей темнотой позади меня.
«Может, попробовать вернуться?» – промелькнула мысль, заставившая обернуться назад. Но огонек надежды погас, как бракованной фейерверк в новогоднюю ночь – гадкое чувство разочарования пропитало очевидные выводы.
Даже если я чудом выберусь на первый этаж замка и не заблужусь в тех бесконечных поворотах, первый же попавшийся стражник с удовольствием вгрызется в мое горло.
«Можешь даже и не пытаться сбежать. Не получится», – пронеслись в голове слова того мужчины с головой фараоновой собаки. Если он был так в этом уверен – то не стоит и пытаться, особенно сейчас. Да и остальные вели себя так, будто это в порядке вещей – приносить в жертву людей. Даже Мила и Сако, хоть и не прыгали от счастья, даже не старались как-то мне помочь – хотя отвращения в их глазах я не заметила.
Прикусив губу, будто в нерешительности, стоя под приоткрытой дверью в квартиру закадычной подружки, решая: зайти так или постучать. Пожав плечами, потянула дверь на себя за кольцо. Руки затрясло от непривычной нагрузки. Открыть так, чтобы образовалось приличная щель, и я могла проскочить – получилось с третьего раза. Скользнув внутрь, поморщилась от яркого света. После хождения в полутемных коридорах расставленные свечи, замыкающие пентаграмму в кольцо, резали глаза.
Так. Погодите-ка... Подошла ближе. Затейливый рисунок представлял собой квадрат, который стоял на углу с вписанным в него кругом, треугольником и кругом поменьше, и заключал в себя вытянутую шестиконечную звезду с изображением той самой птицы в самом эпицентре. До дрожи в коленках испугали не надписи на незнакомом языке, ни треугольники – два из которых были с горизонтальной линией – ютившиеся в пространстве между углом квадрата и кругом в нем. Испугал не рисунок. А то, как он был выполнен: медные почерневшие желоба составляли этот символ – и, судя по бурым пятнам вокруг, по ним в свое время тек далеко не березовый сок...
Когда подходящее слово пришло на ум, и я отшатнулась, прижав ладонь к открытому рту, давя в себе приступ тошноты – ненавязчивый запах застарелой крови, вдруг стал невыносимым. От стены справа отделилась фигура и медленно проследовала по направлению к тому месту, где мои ноги будто приросли к камню.
Поднять голову и оторвать взгляд от будущего места казни, я не могла. И только когда горящие фитильки дрогнули: край плаща прошел в опасной близости от искрящегося огня – я выпрямилась.
Те самые глаза – янтарно-карие окунули меня в свою обманчивую теплую глубину.
Глаза хищника, ловко поймавшего свою добычу.
☬11☬
Споткнулась, в попытке отшатнуться, стоило незнакомцу снять капюшон. И упала прямо в любезно подставленный для кровавого действа круг, едва не опалив край легкого платья.
Цепкие глаза скользили по моему лицу, оценивая. Но не так, как человек смотрит в витрину супермаркета, гадая, свежая колбаса или нет. По-другому, будто с легкими искрами беспокойства. Казалось, он сейчас откроет рот и банально спросит, в порядке или я, и протянет руку.
Нет, Гень, у тебя точно крыша от страха поехала. Еще скажи, что палачи с заботой в голосе спрашивают у болтающихся в петле несчастных, жмет ли им веревка.
Хотя объективно боятся нечего. В этом Лайонеле – имя было выжжено на подкорке, как только Мила его произнесла – не было ничего отталкивающего. Пауза, возникшая между нами и горящие свечи дали мне возможность его рассмотреть. Точеное лицо с угловатым подбородком и квадратной челюстью, не портил даже нос с широкой спинкой. Массивные надбровные валики, нависающие над глазами, в идеале должны были придать грозности взгляду, но не вышло.