Он всем, кто ниже его по статусу разрешает к себе фамильярно обращаться? Или для меня уготована особа роль? Хотела спросить, но не успела. Как только кадва взмыла вверх, поток воздуха врезался мне в лицо, выбивая все мысли.
Второй полет в облаках прошел лучше – желудок уже не подпрыгивал, как сумасшедший, но голова выписывала пируэты не хуже, чем огромный кот, летящий так, будто где-то в облаках заметил юркую мышь.
Правда, я больше не мучила темную ткань мужского кафтана – просто прижималась к крепкой спине, взяв в кольцо рук мужской торс.
Приземлились мы раньше, чем я успела убедить себя, что я приняла правильное решение. Нет, я не думала, что Лайонел меня обманет, посадит в темницу или того хуже. Просто... не могла вообразить, как я буду жить в замке полном существ, что ненавидят людей. Хотя... В голове, будто пытаясь опровергнуть данное утверждение, ярко вспыхнули образы. Сако, Мила, Ару... И даже стражник у входа в замок... В их глазах я не заметила жгучей неприязни, как ту, что волнами исходила от Амнона. Разумно предположить, что не все обитатели замка будут гореть желанием перегрызть мне горло. Пока что на моей памяти скверно поступили только люди, выдавшие меня за свою дочь и сдавшие наемникам.
Нео плавно опустился на парадное крыльцо.
– Амин, отведи Нео на задний двор, – обратился Лайонел к тому самому охраннику с собачьей головой. Второй округлил глаз, сморщил нос и показал зубы, будто собираясь зарычать, когда завидел меня. Но взгляд короля мгновенно остудил его пыл. Амин же, почтительно поклонившись, направился к коту, который, зашипев, взмыл ввысь, оставляя после себе клубы оранжевой пыли и стражника с растерянным лицом.
– Она у меня своенравная.
Короткий смешок разбавил обстановку – второй охранник перестал с агрессивным подозрением коситься в мою сторону и улыбнулся.
Лайонел сделал жест стражникам, чтобы они открыли двери. Скрип прошелся по сердцу, заставляя его спрыгнуть с насиженного места и рухнуть прямо в пятки. Невеселые кадры того, как я в первый раз оказалась здесь, закованная в кандалы, пронеслись в голове.
– Есть ли какие-то указания и пожелания, Светлейший Зиуданс? – из-за колонны вынырнул мужчина с лисьими ушами, покрытый рыжей шерстью в элегантном коричневом костюме с вышитыми оранжевыми орхидеями на лацканах.
– Акиф, пошли Сакорру и Милагреш подготовить покои Квенсы [qēns (гот.) – супруга, жена] и подай чай в Белую Гостиную.
Мужчина-лис переводил бегающий взгляд от меня к Лайонелу и обратно, делая какие-то выводы. Потом его лицо изумленно вытянулось, но надо отдать ему должное – он очень быстро взял в себя в руки, принял невозмутимый вид и учтиво откланялся.
Хотела узнать у Лайонела, что лиса так удивило, но он предвосхитил мой вопрос.
– Я все расскажу тебе за чаем, – легкая улыбка тронула его тонкие губы, взяв меня под руку, зиуданс – а именно так к нему обратился управляющий – направился в сторону парадной лестницы. Внутри меня бурлило искреннее недоумение. Я не могла понять, почему мой статус резко изменился: и из пленницы я вдруг превратилась в почетную гостью. Что-то подсказывало, что ответ мне не понравится, и я нарочно медлила с вопросом, вертевшимся на языке.
В конце первого лестничного пролета, прямо в центре, находилась резная дверь из темного дерева, такого же, что и парадная, только меньше, и резьба была другая. В левом углу располагалась та самая птица, чей остроклювый профиль можно было заметить в убранстве остального замка. Она будто сидела на золотой жердочке, распушив хвост – на конце каждого пера переливался драгоценный огненно-оранжевый мандариновый гранат. Я видела кольцо с таким камнем в интернете, когда папа попросил присмотреть маме подарок на годовщину. Помню, как у папы отвисла челюсть, когда он увидел цену.
Внутри все сжалось от непрошеных воспоминаний, но я решительно отодвинула их на второй план. У меня еще будет время поплакать и пожалеть себя, я надеюсь. Лакей, караулящий у дверей, сделал жест рукой, и они распахнулись, впуская нас в огромную, почти необъятную, бальную залу. Но не успела я рассмотреть ее как следует, заметив только алые портьеры, обрамляющие панорамные окна, выходящие прямо на саванну – где солнце ласкало изгибы зеленых акаций – Лайонел повел меня куда-то в сторону, к галерее с колоннами, обрамляющей зал. Там на широкой стене располагались несколько дверей, ведущих в другие помещение. Зиуданс потянул меня к двери, с тем же силуэтом птицы, только камни были другие, белые, напоминавшие вкрапления жемчуга, в сочетании с бриллиантами. За дверью, очевидно, располагалась Белая Гостиная – золотистые, приглушенного цвета шторы, белый потолок с замысловатой золотой лепниной, диванчики и стулья из белой кости с обивкой светло-песочного цвета. Возле ютившегося в углу диванчика со спинкой в элегантном золотом обрамлении стоял многоуровневый поднос со сладостями, рядом с чайником и двумя чашками с узором из нежных роз, овитых плющом.