– Голодна? – улыбнулся Лайонел.
Вместо ответа желудок застонал в предвкушении скорого наполнения.
Мы успели преодолеть половину расстояния к столу, как в гостиную ворвался взвинченный Амнон, позади которого испуганно жались знакомые мне служанки.
– Какого Ваурмса здесь происходит?!
☬16☬
Я застыла на месте, не зная, как реагировать. Флюиды ярости, что излучал Амнон, пропахли его желанием убить меня прямо на месте. Лайонел мягко подтолкнул меня к столу, будто бы сейчас над нами не висела зловещая грозовая туча с головой египетской собаки, готовая разразиться громогласными обвинениями и едкими словами.
– Садись, поешь, – добавил зиуданс, повернув голову ко мне: уголки его губ дрогнули в мимолетной улыбке.
На ватных ногах проследовала к столу, когда в спину прилетело:
– Почему она все еще жива?! – холодный голос был полон глухого негодования, будто костер потрескивал на ледяной поляне, грозя либо растопить лед, либо затухнуть в мгновение ока.
Во мне поднялась волна возмущения. Извините меня, но я не таракан, чтобы обо мне с таким отвращением говорить! Вместе с возмущением, меня накрыли безразличие, усталость и голод. С комфортом расположилась на диванчике, не заботясь, что кровь, следы травы и грязи останутся на светлой обивке, и принялась маленькими глотками пить горячий чай с изумительным цветочным послевкусием. Правда, наслаждаться чаем и ванильными пирожными, тающими во рту в полной мере, мешал набирающий обороты спор. Лайонел отвечал спокойно и сдержанно, приведя довольно складные аргументы в пользу своего решения не убивать меня. Я же все-таки подложная жертва, как-никак, и обещанных графских кровей во мне нет ни капли. Амнон же с каждой секундой терял все больше своего холеного лоска и самообладания. И вот уже яростно сдернутый синий плащ бесформенной грудой валялся на одном из кресел.
– Ладно! – рыкнул Амнон, медленно вдохнув и выдохнув и с силой надавив пальцами на предполагаемую переносицу, разглаживая морщину между глаз. Анубис на секунду закрыл глаза и когда он продолжил, ему удалось взять себя в руки, и голос его снова вернул себе леденящие душу безразличные нотки. – Но скажи мне... Почему она еще здесь? Пусть Вулфссунусы, что привезли ее и получили вознаграждение, сами разбираются с возникшей проблемой. Или просто прикажи отвезти ее в ближайшую деревню Маннов. Не понимаю...?
– Есть причина, – ответил Лайонел тем же невозмутимым голосом. Подойдя к столу, где я уже допивала вторую порцию чая, он сел справа от меня. Тяжелая рука легла на плечи – и мужчина притянул меня к себе: благо в чашке не так много осталось сладкого напитка, а то от неожиданности я бы непременно пролила бы его на царские штаны.
Служанки, все еще стоявшие в дверях, смущенно отвели взгляд. Амнон, потеряв дар речи, опустился на кресло, рядом со своим плащом, и провел ладонью по вытянутой морде.
Я не сразу поняла их реакцию, но стоило сложить два и два, меня бросило в жар, а от невысказанного вопроса кусок пирожного застрял в горле, заставляя судорожно прокашляться, нарушая повисшее тягостное молчание.
– Зачем ты приказал приготовить покои Квенсы? – еле слышно проронил сгорбившийся советник, казалось, ему было все равно, какой будет ответ, ведь он даже не смотрел в нашу сторону, но кончики его острых ушей тревожно подергивались.
– Разве не очевидно? – ответил вопросом на вопрос Лайонел, прижимая меня к себе еще крепче, снова погружая в пряный древесный аромат. Кажется, у мамы была похожая приправа на кухне... Стало спокойно, даже тревожность и напряжение в воздухе перестали достигать меня.
– Нет. Ты скажи. Я хочу это услышать, – с нажимом проговорил Анубис, поднимая взгляд угольно-черных глаз, в которых тлели остатки жгучей неприязни, почти ненависти, направленной на меня.