– Она станет моей Квенсой.
Я уронила десертную ложку, и она звякнула об пол, подобно взрыву бомбы в глуши: настолько давящее и непроницаемое молчание повисло после сказанных слов – воздух стал похож на густой кисель и три пары глаз уставились на меня, наполненные непониманием, с примесью страха и неверия.
Наклонила поднять выскользнувший из рук столовый прибор, но Лайонел меня остановил, жестом головы подозвав одну из служанок. Это была Сако – узнала ее по ленте в волосах и лицу, на котором каждую эмоцию можно было прочитать без труда, даже барсучья внешность не была для этого помехой. Девушка ринулась к нам и принялась выполнять немое указание.
– Еще ч-чаю, Светлейшая? – обратилась она ко мне, избегая смотреть в глаза. Если раньше она и отводила взгляд, то из-за чувства жалости и вины: ведь она думала, что меня принесут в жертву. Но сейчас в агатовых глазах, с едва заметным шоколадным отливом, читался страх.
– О чем это она, Лай? – почти повернулась к Лайонелу, но меня отвлек судорожный вдох: Амнон подавился воздухом от возмущения. Он открывал и закрывал широкую пасть, судорожно бегая глазами от меня к Лайонелу и обратно. Он даже отступил на шаг назад и покачал головой, будто отрицая то, что видит перед глазами.
Лайонел снова улыбнулся, пальцами убрав упавший мне на лицо локон и стряхнув крошку с моей щеки.
– Тебе стоит отдохнуть. Мы все с тобой обсудим позже, – расплавленное золото в глазах излучало такую ласку и тепло, что я почувствовала смятение. Захотелось оглянуться: вдруг, этот взгляд предполагался не мне? Мне было неловко, и, в то же время, уютно, похожее чувство возникает, когда подставляешь лицо теплому весеннему солнцу, зная, что его лучи не обожгут кожу.
Лайонел разорвал зрительный контакт, и нашел взглядом жавшуюся к косяку Милагреш. Нет, она не боялась, просто старалась быть как можно незаметнее, чтобы не мешать господам выяснять отношения. Зиуданс коротко дернул подбородком и указал глазами на меня.
– Проводите ее в покои.
Встала, чувствуя, будто из ног вытащили коленные чашечки и суставы: они одеревенели и перестали гнуться. Воспользовалась помощью Сако: от переизбытка событий и эмоций меня даже качнуло в сторону. В кожу будто вонзилась тысяча ледяных иголок, когда мы со служанкой прошли мимо Амнона. Который, наконец, совладал с собой и двинулся к столу: медленно и неотвратимо, как айсберг на Титаник. Служанки поспешили ретироваться, я решила не отставать.
По слуху скользнула угасающая фраза, заставившая смутное предчувствие чего-то нехорошего мерзко лизнуть спину вдоль позвоночника.
– Ты сошел с ума. Твой народ никогда не примет ее в качестве Квенсы...
Я позволила себе вариться в котле собственных мыслей до момента, как ноги вступили на широкую лестницу, по которой спустился Амнон в нашу первую встречу.
– Кто такая Квенса? – спросила я, когда поняла, что сама со всем этим не разберусь. А знать значение ключевого слова сегодняшней беседы, мне просто жизненно необходимо.
Остановилась несколько ступенями ниже, сложив руки на груди, в надежде унять возникшую дрожь от ожидания ответа.
Сако нервно обернулась, и тут же уставилась себе под ноги. Милагреш же, к ее чести, выдержала мой растерянный взгляд, и ответила ровным голосом.
– Квенса Светлейшая – это спутница жизни Зиуданса. Его жена. И наша Властительница.
Четко прозвучавшие слова, без намека на переносный смысл, заставили отшатнуться. Только вот я забыла, что стою на скользких мраморных ступенях. Я оступилась и полетела вниз под обеспокоенные крики.
Темнота накрыла вместе с мыслью, что я стану... Королевой.
О, Боги! Надеюсь, я наконец-то проснусь!
☬17☬
Чугунные тиски сжимали голову, отдаваясь болью где-то внутри черепной коробки. Я слышала чьи-то голоса, ощущала мягкую перину, ласкающую кожу и ноющие конечности, но открыть глаза и подать признаки жизни – было почти невозможно. Поэтому я позволила себе просто плыть в темноте, почти не вслушиваясь в плывущие мимо слуха фразы. Как я устала...