– Спасибо, – выдохнула, ища глазами то, во что можно было обернуться и унять дрожь.
– Послушай, – Лайонел отступил немного, чтобы не нарушать мое личное пространство, а заметив, как я ежусь, подошел к огромному – шириной почти в половину стены – шкафу, достал оттуда шаль и протянул мне. – Все очень запутано. Но у нас еще будет время все обсудить, и я отвечу на все твои вопросы. Но сейчас тебе нужно отдохнуть. Завтра тяжелый день. Мила и Сако переселились в комнаты личных служанок Квенсы. Ты можешь позвать любую из них, если что...
– А что завтра? – спросила, кутаясь в кашемировую шаль, мысленно складывая в ящики полученную информацию и составляя список вопросов.
– Завтра Совет, на котором ты должна присутствовать.
Не успела я и рта раскрыть, браслет на руке Лайонела замигал синим цветом, он поспешно надел перчатки и плащ и вышел за дверь.
Вот так раз...
Опустилась в стоящий рядом обитый тканью стул, чувствуя, как немеют ноги.
☬19☬
Совет? Он сказал «Совет», или я ослышалась?
За всей этой предысторией его появления на свет, я забыла спросить Лайонела об одной очень важной вещи. К чему все это? Почему он решил объявить меня королевой? Я понимаю, что он – полукровка, и ему крайне опасно связывать свою жизнь с чистокровной из его рода, но чем поможет женитьба на мне? К тому же, это ни разу не приблизит меня к возвращению домой! А я ведь стремлюсь съехать от родителей и найти сносную работу, а не выходить замуж за правителя зверолюдов из параллельной вселенной!
А тут еще и Совет… Представила раздутую от самолюбия и переполненную презрением к роду человеческому коллегию разных мастей и видов в белых париках, с клыками и когтями... Сразу стало дурно – я прямо почувствовала, как внутри меня рагу перемешивается с настоем из трав, приправленных местными сладостями.
Позволила спине расслабиться, и рухнула поперек кровати.
Голова начала пульсировать от избытка вопросов, ответ на которые сегодня я уж точно не получу.
Мне нужен был план. Четкий. Такой, чтобы я при первом же резком вопросе или косом взгляде не хлопнулась в обморок или того хуже – позволила членам Совета лицезреть содержимое моего желудка. У меня всегда есть план. И этот случай – не исключение.
Для начала... Нужно в правильном порядке вместить в черепную коробку полученную информацию, наклеить стикеры и разложить по шкафчикам. А то не дай Боже мне ляпнуть, что-нибудь компрометирующее моего спасителя. А для этого мне понадобятся книги, свитки, интернет – что угодно. Хотя последнее раз в 20 облегчило бы задачу...
Вспомнив, что Лайонел говорил о служанках, встала и направилась к двери. Богатый ковер в тех же нежных тонах, что и внешняя сторона балдахина, глушил мои неуверенные шаги.
Выйдя в коридор, подпрыгнула, едва не завизжав: рядом с полутораметровым постаментом – напоминавшим узенькую греческую колонну с маленькой золотой пташкой наверху – неподвижной статуей стоял стражник, в темных одеждах и с накидкой, полностью закрывающей глаза, как у пустынного кочевника. Льдисто-голубые глаза пронзили насквозь, как только он перехватил мой взгляд. Поспешно отвернулась, не успев уловить выражение холодных глаз, но чувство, что он изучает каждый сантиметр моего тела, никуда не делось: оно противными иголками залезло под кожу. Надеюсь, он не проткнет меня мечом при первом же удобном случае.
Постучалась в первую попавшуюся на глаза дверь, проглатывая неприятную тревогу. И не прогадала – мне открыла улыбающаяся Сако. С распущенными волосами она выглядела иначе, но я уже научилась немного различать их с Милагреш – она была чуть худее, и полоски белого меха на ее лице чуть изгибались с левой стороны.
– Вы что-то хотели, Светлейшая? – спросила она, впустив меня внутрь. Отложив щетку для волос на туалетный столик, стоявший у стены, девушка снова повернулась ко мне. Стало неловко: Сакорру явно готовилась ко сну. А я ведь даже не знаю, сколько сейчас времени: падение, яркие свечи в люстре и закрытые ставни в моей комнате немного сбили с толку мои биологические часы.
– Мне бы... – замялась: внутри меня происходила борьба природного любопытства и привычки всегда быть подготовленной с вежливостью, что привила мне мама. Часть меня шептала, чтобы я извинилась и закрыла дверь с другой стороны. И со своим вопросом пришла утром. Но этот чрезмерно вежливый внутренний голос я терпеть не могла, и часто, даже не осознавая этого, поступала ему наперекор – правда, в рамках норм приличия, принятых в обществе. Но сейчас...