Когда он молча кивнул, послав мне напоследок ободряющую улыбку, я уж было открыла рот, чтобы спросить, зачем нужно мое присутствие, если я буду отсиживаться в уголке, но с нужной мысли сбил поднос, приземлившийся на небольшой столик – с ягодами, сыром и бутылкой, очевидно содержащей вино или другой алкогольный напиток.
– Спасибо, – улыбнувшись слуге с забавными ушами-кисточками и рыжим хвостом, откинула вуаль. Пара глотков прохладного, щекочущего язык напитка разбавила невротический страх, стягивающий синапсы и завязывающий их в узлы.
Вино, а это точно было оно: виноградное, с легким медовым послевкусием – позволило расслабиться. Откинувшись на спинку, я уже без особой опаски принялась разглядывать сидевших за столом. Зала была достаточно просторная: до меня долетали лишь обрывки фраз горячего спора. Надо сказать, Лайонел держался достаточно хорошо: его почти не было слышно, но я не сомневалась, что он говорил спокойно и уверенно, доказывая свою правоту. Вот бы мне хватануть его убежденности. Лично мне вся эта затея казалась весьма... странной, смущающей и.… опасной.
Стоило лишь скользнуть взглядом по Атону, чья чешуя с этого ракурса отливала зловещим зеленым светом, снова возвращалось то давящее чувство из сна – когда любой шаг в сторону равняется смертельной опасности. Сделала еще глоток из кубка, отправив в рот кусочек тающего на языке сыра.
– Отличный сорт, 150-летней выдержки, – подавилась, услышав ремарку, произнесенную въевшимся под кожу ледяным голосом.
Мой кашель на секунду отвлек хаубисов, которые явно были далеки от сдвига с мертвой точки: судя по тому, как Эдер реагировал на каждое сказанное зиудансом слово. Почти подпрыгивал, порываясь гневно встать и познакомить столешницу со своими массивными кулаками, покрытыми белоснежной шерстью. Его слова «Это немыслимо!», «Сумасшествие!», «Позор!» и другие вариации фраз, выражающих недовольство, звучали громче всех, время от времени привнося хаос в более-менее цивилизованное обсуждение вопроса.
Вжалась в спинку, накинув вуаль обратно и поправив нелепый изогнутый головной убор.
– Не думаю, что Эдер Ксейтс Байра так легко смириться с подобным решением, – задумчиво проговорил Амнон, приняв у слуги второй кубок.
Более разумная часть меня, с обостренным инстинктом самосохранения, шептала, что я должна воздержаться от любых комментариев, сделав вид, что место справа от меня пустует.
– Конечно. Опуститься до того, чтобы сделать Квенсой грязную... – Анубис поморщил морду, но договорить не успел: не выдержав, я оборвала начавшееся оскорбление.
– Я, может, не самый лучший представитель из числа людей, но поносить себя не позволю!
Вино притупило чувство скованности, и получилось громче, чем следовало бы.
И снова я перетянула на себя внимание.
Амнон лишь презрительно хмыкнул. А вот Байра не выдержал.
– Почему она здесь! – зарычал медведочеловек – хотя от человека там были только голубые глаза, такие же холодные и суровые, как у его предка из книжки. – Это оскорбление! Ты, зиуданс, можешь впускать свои покои, кого заблагорассудится, но сделать Квенсой это низкое создание...
Лицо Лайя потемнело, он угрожающе приподнялся со своего место, но я разозленная таким отношением, с мясом сдернув вуаль, отшвырнула головной убор – отчего волосы тут же разметались по спине непослушной волной – и угрожающе, путаясь в воздушных юбках платья, двинулась на Эдера.
В голове не было ни одной здравой мысли и разумного аргумента, кроме как доказать этому высокомерному хаимцу, что он не имеет права унижать меня и делать выводы, только исходя из моей принадлежности к людской расе.
☬22☬
Уж не знаю, что послужило толчком для такой реакции: вино, пренебрежение, граничащее с брезгливостью со стороны Амнона, или то, что этот раздутый от чрезмерного самомнения индю... медведь заочно записал меня не просто в любовницы, а сразу определил в один ряд с девушками легкого поведения. Я немного остыла только, когда столкнулась с объектом моей злобы нос к носу. А точнее – почти уперлась лбом в его грудь.
Влажное яростное дыхание обдало лоб и прошлось по пробору на голове. Я даже отступила под напором окутавшей вмиг паники. Но всего на полшага. Желание доказать его заблуждение насчет меня, и людей в целом, пульсировало так сильно, что толкнуло страх на задний план.