– Открой шкаф, – холодные нотки в голосе заставили вздрогнуть: я еще ничего не сделала, а уже чувствовала себя так, будто в чем-то провинилась. Или я как-то не так зашла?
– Зачем? – вопрос напрашивался сам собой. Я ожидала услышать: «Покажите резюме» или хотя бы просьбу открыть диплом, а никак не шкаф.
Одутловатые пальцы начали перебирать по столу, отбивая какой-то понятный только этой женщине ритм. Она ждала, когда я выполню просьбу, больше похожую на приказ. Но я не из тех, кто тупо делает то, что ему скажут. Мне нужны весомые аргументы, а лучше – доказательства того, что шкаф не заминирован. Потому я осталась на месте, украдкой поглядывая на дверь. Долго смотреть на женщину не могла: взгляд у Елены Степановны был неприятный, липкий, как у рыбы или какой-нибудь амфибии. Внутри все дергалось от раздражающего звука. Скорее всего, собеседование я провалила: секретари должны выполнять причуды начальника, а я забычилась из-за ерунды.
– Ты же хочешь эту работу? – рука замерла над столом, я ожидала, что постукивание возобновится, но ее пальцы расслабились и растянулись на столе. – Открой шкаф.
Сердце на секунду сбилось с ритма, а уши словно опалило огнем. Выбор. Или признаться, что работа в «SAS» мне даром не нужна, и уйти домой. Или выполнить глупую просьбу. Женщина поднялась с места.
– Открой шкаф, – расстояние между нами неумолимо сокращалось. Казалось, прошла всего секунда – и вот уже зам стоит в шаге от меня. Бледная кожа с зеленовато-голубым подтоном выглядела жутко в холодном свете ламп. Сглотнула ком в горле, но так и не нашла в себе сил разлепить губы, сильнее сжав руки за спиной – костяшки пальцев ощутимо онемели. Помотала головой. Получилось неуверенно, даже немного жалобно.
– Да что ж такое! – повысила тон женщина. Я разницы почти не ощутила – тот же медленный голос с ледяными нотками, правда ставший на полтона выше. – Говорила же, что лучше применить даур [daur (гот.) – дверь] к двери кабинета!
Я часто заморгала, пытаясь понять, что за чушь она несет. Даже хотела отшатнуться и ринуться к выходу, подальше от этой сумасшедшей. Но оцепенела, будто приклеившись к полу. Потянувшаяся ко мне рука, забугрилась, подобно плавящемуся воску, и покрылась серыми с розовым отливом пупырышками и неровностями, став похожей на кожу ящерицы. Глаза стали еще больше и, казалось, что сейчас лопнут или выскочат из орбит. Отшатнулась, но лысое чудище – жиденькие пепельные волосы посыпались с головы пожухлой соломой – продолжало теснить меня к стене. Где стоял тот зловещий шкаф.
– Б-б-будь умницей... – к и без того жуткому голосу добавились булькающие звуки. Из-за искривленного расширенного рта показался мясистый язык. Тошнота, вызванная отвращением и пустым желудком, подкатила к горлу. Сглотнула. Кислый привкус во рту немного отрезвил.
«Это не сон», – мысль врезалась в черепную коробку с внутренней стороны, помогая стряхнуть оцепенение. Ринулась к двери, но холодная рука сомкнулась на запястье. С силой дернув на себя, то, что было Зотовой Еленой Степановной, заломило мне руки и потащило к шкафу. Я брыкалась, но женщина, вопреки своим габаритам и здравому смыслу, была сильнее. Я лишь сломала каблук в попытках. Встряхнув, она впечатала меня в дверцу шкафа.
– О-с-с-танутся с-с-иняки. Но это меньшее из твоих проблем, – прошипела она мне в затылок, ее влажное дыхание холодком страха прошлось по позвоночнику. На мгновение я обмякла, сдаваясь под натиском ощущения полной безнадеги. Существо воспользовалось этим и, вытянув мою правую руку над головой, прислонило ее раскрытой ладонью к гладкой ДСП-шной поверхности.
Кожу обожгло, как от прикосновения к горячему чайнику. Крик сорвался с губ. Боль придала сил, но не настолько, чтобы оттолкнуть Зотову: я лишь непокорно дернулась в ее стальной хватке.