– Эндкьюизан зиз [andqiþ(th)an þ(th)iz (гот.) – До свидания], – шипение мерзко пощекотало ушную раковину. Дернула головой, в надежде зацепить мерзкую гадину. Но тут жар, обдавший руку, прошел, сменившись фиолетовым сиянием: оно размягчало поверхность дверцы, превращая ее в желе и затягивая меня внутрь. Хватка ослабла: попыталась схватиться за ручку, но ощутимый толчок между лопаток вывел из хлипкого равновесия. Я запнулась и полетела в вязкую тьму.
– Удачи на новом месте. Надеюсь, ты выживешь. Хотя...
Голос угас, голова закружилась, и чувство падения на короткое мгновение сковало мышцы, а после в крови жидким огнем разлился адреналин, заставляющий действовать: скребла ногтями за пустоту, тормозила руками и ногами, но замедлиться не удалось. Мир перевернулся вверх тормашками, и я уже не знала, где вверх и где низ. Вокруг была лишь чернота и буйные фиолетовые всполохи, затухающие в одном месте, затем появляющиеся в другом. Рот открылся в беззвучном крике – потоки воздуха перехватывали дыхание. Воздушная масса не давала даже сжаться в клубок от страха.
Не знаю, сколько прошло минут или часов. Казалось, падение продолжалось бесконечно долго: я уже привыкла к свисту ветра в ушах и расслабилась (насколько это было возможно в данной ситуации), а сердце перестало грохотать где-то в промежутке между гортанью и положенной ему нише в груди.
И в этот момент, когда вместо приступов паники меня начала одолевать скука, я с силой ударилась затылком о землю, и скудный мир вокруг меня окончательно померк.
☬3☬
– Она? – режущий высокий голос с толикой брезгливости, будто наждачкой прошелся по мозгу.
– А какая разница? – басистый голос был сродни кувалды по вискам.
– На вид какая-то плейбейка... Я же просила найти подходящую. Такую, что сошла бы за девушку из высокородной семьи, – непонятный шорох пытался пробиться сквозь шум в ушах.
– Ты даже в богине Иштар [центральное женское божество аккадской мифологии] найдешь изъян, если ее встретишь, – голос мужчина завибрировал: он явно начал терять терпение.
– Но мы заплатили немалые деньги! – снова послышался шорох, очень знакомый – так шуршит пожухлая трава под ногами. Легкий ветерок лизнул щеку – я точно находилась где-то на открытой местности. Затхлый землисто-травяной запах щекотал ноздри, аккомпанируя горько-сладким и душно-пряным ароматам леса. Вдалеке закричала сова, но фраза, сказанная повышенным тоном, заглушила уханье:
– И что?! – рявкнул мужчина. – Хочешь отдать королю этих мерзких диусов [dius (гот.) – зверь, животное] нашу дочь?
– Вообще-то, Лидия – твоя...
Туман в голове еще не до конца развеялся, и свинцовая тяжесть на веках помешала среагировать на тревожные сигналы, я лишь слабо дернулась и застонала от боли, пронзившей тело. И это не осталось без внимания: говорившие затихли. А начавшаяся фраза оборвалась на полуслове.
– Она скоро очнется... – низкий голос, что недавно искрил раздражением, на несколько тонов понизился.
– Ну и что! – визгливая женщина и не собиралась затихать. – Она же связана! Наемные вулфсы отвезут ее в Ливахайм, когда найдут!
Сознание и ориентация в пространстве медленно, но верно возвращались. Боль теперь пульсировала где-то в затылке. Онемение проходило. И судя по ощущениям на коже – мелкие камешки больно впились в ушибленный бок и оголенные руки, в тех местах, где блузка их не закрывала. Сделав усилие над собой и затолкав подальше хватающий за горло страх, я разлепила веки. Сильной рези в глазах не последовало –масляной фонарь в кованой оправе служил единственным источником света. Картинка была смазанная, но я различила две фигуры, стоящие поодаль. Женщина в пышном платье сливочного цвета ярким пятном выделялась на фоне погруженного в ночь осеннего леса. Мужчина сделал шаг вперед, когда понял, что я за ними наблюдаю. Наклонившись, он направил мне в лицо фонарь – свеча в лампадке ослепила, и я зажмурилась.
– На мой взгляд, вполне себе достойная жертва... – протянул он, наклоняясь ко мне еще ближе, брезгливо повернув к себе мой подбородок носком ботинка.
Жертва?! Какого черта…?!
От такой информации даже тупая боль в голове ушла на второй план. Резко вскинула голову, и в глазах потемнело, сильнее размыв грубое лицо в дрожащем свете.
– Надеюсь, они не придерутся. Все-таки не похожа она на дочь герцога. Альви... Будет лучше, если мы уйдем сейчас... – худощавая брюнетка с крупным носом подошла ближе, теперь перед моим лицом, лежащем на траве, маячил лишь подол ее платья, измазанный грязью с налипшими оранжево-коричневыми листьями. Платье снова зашуршало – она нервно обернулась в сторону тропы, что вилась между тонкими соснами.