Вдруг пронзительный вой заполнил пространство, вспугнув ежика, прятавшегося в кустах. Страх высосал остатки воздуха из легких – часто задышала, пытаясь справиться с нарастающей паникой. Завязанные руки задрожали, и я чуть не выронила шпильку из рук, когда два силуэта показались в просвете между соснами, выходившем на небольшую поляну. Одни из них опустил задранную вверх голову, и завывание прекратилось. И тут я с ужасом осознала, что этот животный волчий вой принадлежал ему.
Осталось надеяться, что хлипкая заколка даст мне немного форы.
☬4☬
– Ты идиот? Хочешь всю округу перебудить? – донесся до меня голос второго, пихнувшего мужчину, возомнившего себя волком.
– В этой части леса байры [(гот.) – медведь] не обитают. Так чего боятся? Глянь. Вся скукожилась. Спорим на 50 фуглисов [(гот.) – птица; местная валюта], что она напрудила от страха? – смех похожий на гоготание гиены, заставил поежиться. Мужчина указал на меня, скидывая с головы капюшон. Стиснула зубы, чтобы не закричать во весь голос. Такой жутко реалистичной маски я еще не видела. Или со мной играл обманчивый свет луны?
– Ты идиот, Зефф? Надень капюшон! – второй отвесил ему подзатыльник и попытался натянуть накидку обратно на голову, но его напарник раздраженно отпрянул.
– Успокойся, Алим. Для этих гамайнизов [(протогерм.) – обыкновенный] мы все на одно лицо! И они плохо видят в темноте, – их голоса резонировали друг с другом. У Зеффа он был задиристый и дерзкий с зычными нотками, будто бы он не привык говорить шепотом. А у его компаньона – медленный, чуть дребезжащий и тихий. Вслушиваться в их голоса было лучше, чем смотреть в звероподобные лица. Алим тоже решил, что прятаться не имеет смысла. Белая шерсть, покрывающая его лицо, засеребрилась в лунном свете. Уши, форма бакенбард, надбровные валики, сходившиеся на переносице, из-за чего широкий нос казался еще массивнее, делали его похожим на волка. Про Зеффа и говорить нечего – его вытянутая морда не оставляла никаких сомнений.
– Душка, ты там жива? – вопрос прозвучал совсем близко, а поняла, что зажмурилась, сморщив нос от запаха мокрой шерсти. Судя по грязи и блестящей траве – не так давно прошел дождь. Со всей своей распаляющейся паникой, я и не заметила, что моя одежда и волосы пропитались влагой. Стиснула зубы, сжав шпильку до онемения кончиков пальцев, и распахнула глаза.
– Зефф, тебе заняться нечем? – Алим дернул сородича за плечо, и тот невольно отклонился от меня. – Закидывай ее на плечо, и пошли.
Я, как загипнотизированная, смотрела в карие глаза человекоподобного волка, поддернутые красным маревом. Последняя фраза разговора затерялась в страхе, затопившем грудную клетку и заставляющем сердце замереть.
– А давай ее развяжем? – глаза Зеффа блеснули азартом. – Попытается сбежать – устроим охоту?
Даже искры веселья, плясавшие по краю его радужки, не помогли успокоиться, лишь заставляя рациональность запереться в самой темной комнате и выбросить ключ.
– Брат, ты, что, дафны [Daphne mezereum (лат.) – волчеягодник] переел? Она жертва зиуданса [Þiudans (гот.) – король, титул монарха] Лайонела!
Слово «жертва» щелкнуло переключателем, озарив потемневшее сознание.
Я не собираюсь становиться поросенком с яблоком в зубах на праздничном столе или ягненком на заклание!
Металл заколки обжег холодом ладонь, напоминая, что у меня есть шанс. Слабенький, но шанс. Только бы освободить руку.
– Ой, подумаешь... – небрежно бросил черный волк, хотя голос дрогнул, а он нервно обернулся. – Ладно. Как скажешь.
Нагнувшись, он одним рывком перекинул меня через плечо. Шишка на голове снова запульсировала, а ушибленные мышцы и кости протестующие заныли. Но я и не думала сдаваться. Извивалась змеей. Колотила по спине связанными руками, в попытке выскользнуть из хватки.
– Да не крутись ты! – рыкнул Зефф. – Брат, помоги!
Лягалась я знатно, мне бы в этот момент позавидовал бы любой длинноухий транспорт. Алим решил подсобить брату – пытался перехватить буйствующие ноги. Острые когти едва задели мои лодыжки, зато перерубили веревки на ногах. Уличив момент, я крепко сжала выскальзывающую шпильку и воткнула ее черному волку в спину чуть ниже плеча. Зефф издал низкий рык и отбросил меня к дубу, чьи массивные, торчащие из земли корни, были щедро усыпаны осенними листьями. Они-то и смягчили падение. Терять сознание или же любоваться скудным содержимым желудка, согнувшись в три погибели – времени не было. Путы на руках ослабли, и как только я их освободила, рванула в противоположную сторону, игнорируя саднящую у сгиба стопы ногу. Видимо, второй таки зацепил. И судя по тому, как она стремительно немела, а под капроном собиралась ощутимая влага – царапина было не поверхностной. Жгучая смесь адреналина и страха зарядила предостаточно – открылось второе дыхание. И даже боль в ноге казалась не такой сильной. Время бежало с бешеной скоростью, подгоняемое волчьим воем позади, хрустом веток и шуршанием листьев. Братья и не думали прятаться – шумно преследуя меня. По ощущениям прошло секунд тридцать, а я уже была посреди спящей пожелтевшей поляны, похожей на идеально ровное блюдце. Застыла, на мгновение потеряв все ориентиры – если раньше меня вел просвет между деревьями, то теперь, оказавшись в плотном кольце из сосен вперемешку с лиственными деревьями, я растерялась.