Куда бежать? Мне нужно выйти на дорогу, ведущую к людям. Попросить помощи...
Раненую ногу прострелила судорога, и я упала на колени, слыша, как преследователи приближаются. Короткий вой оборвал недовольное рычание и потонул в шорохе качающегося на ветру кроваво-красного кустарника. Зажмурилась, ожидая болезненного удара, ломающего кости и разрезающего плоть. Вместо этого в спину прилетело нечто, похожее на мешочек с песком. От черной, сверкающей в ночи пыли, засвербело в носу, я невольно чихнула, вдыхая часть осадка. Закашлялась, услышав позади радостные крики стрелка, попавшего в цель.
– А ты говорил, зачем брать пыльцу слепс-блома [(гот.) сонный цветок]! Зато теперь она не убежит, – самодовольство так и плескалось в резком голосе. Ответом ему было тихое фырканье.
Голова приятно закружилось, как при легком похмелье, даже тошноты не было. Я позволила подсохшей от недостатка солнца и осеннего ветра траве принять меня в свои объятия. Слепой глаз луны безразлично и холодно наблюдал за происходящим. Полевая трава и мятная полынь щекотали щеки. Силы и причины бороться отошли на второй план. Закрыла глаза, позволяя забытью окутать меня обволакивающим теплом.
☬5☬
Я очнулась, когда мерное покачивание поверхности подо мной сменилось неожиданным скачком. Дернулась, стукнувшись многострадальной головой о деревянный настил грохочущей телеги. Но ни тошноты, ни мушек в глазах не последовало. Осторожно прощупала место ушиба. Шишка была ощутимой, но пульсирующей боли не вызывала. Наоборот, затылок приятно холодило. Пальцы от прикосновения измазались в чем-то дурно пахнущем, похожим на испорченную зубную пасту. Попыталась сесть – но это было нелегко сделать в кандалах – я до головы-то дотянулась только с третьей попытки. На глаза попалась собственная нога в изорванном капроне, и намотанном на поврежденное место чистым лоскутом ткани.
– Ты в порядке? – тихий застенчивый голос донесся из другого конца повозки, в районе деревянных ящиков, накрытых тряпками.
Стоило повернуться – и я тут же отскочила. Два больших морозно-серых глаза уставились прямо на меня. Человека бы я не испугалось, только вот обладатель этих искрящихся любопытством глаз был покрыт шерстью, а кончики острых ушей подрагивали из-за малейшего шороха. Рефлекторно отползла. Голова была тяжелая, тело ныло от лежания на жестком полу, но ясное сознание не оставляло сомнений – это не сон.
– Не бойся, – говоривший вышел на свет. Но я секундой раньше поняла, что это девушка: прежде чем увидела миловидные черты лица, несмотря на специфическую внешность и толстую серебристую косу, перекинутую через плечо. Звонкий и чистый девичий голос не мог принадлежать мужчине. Ей бы в каком-нибудь хоре петь... с таким сопрано.
Кивнула, не понятно зачем, и продолжила неуклюже ползти, пока не наткнулась спиной на изогнутую каркасную балку, служащую опорой конструкции телеги. Странно, но сердце не отбивало бешеный ритм, как это было ночью. Во рту лишь пересохло – но это можно было списать на сухой теплый воздух, пробивавшийся в щели в складках навеса и щекотавший кожу. Девушка-волк наклонила голову и прищурила глаза, рассматривая меня на расстоянии вытянутой руки. Почувствовала себя экзотическим зверьком, запертым в клетку. Но вместо того, чтобы напасть или хотя бы отвернуться, я вернула ей взгляд. Она выглядела не так, как Зефф и Алим. Носик был прямой, аккуратный, с темным кончиком и крыльями носа. Мягкие черты лица добавляли сказочности ее звериной внешности.