- Кости и доспехи твоих воинов укрепят тропы болотников, из мечей они накуют наконечников для стрел, а в шлемах их жены будут варить похлебку. А когда ты потратишь достаточно денег и крови, когда удобришь болото телами соратников, ты придешь к нам и спросишь - как прекратить эту войну, пьющую силы твоего королевства?
- Да я! - вспыхнул молодой правитель.
- Среди твоих предков был Фарес Твердолобый, - вспомнил Дагобер, - помнишь, за что его так прозвали?
- За... - мальчишка нахмурился, словно школьник в классе, стараясь припомнить подробности собственной родословной. - За то, что все свое правление воевал!
- Верно, воевал, - вкрадчивым тоном подхватил Дагобер, - а с кем?
- С. грозными воинами Трех Стихий!
- Верно. А каких стихий?
- Земли, Воды и Железа! - как на уроке ответил Фридант.
- Так вот если ты внимательно читал хроники, жили эти грозные воины в болотах! В твоих болотах! Сколько там этот Твердолобый выдержал? Восемь лет? Хорошо, хоть брат его был поумнее. Принес извинения, выплатил виру и еще лет двадцать восстанавливал страну! - буркнул Дагобер, прикладываясь к вину.
Фридант покраснел.
- Так что не суетись, король. Ты, конечно, смел и силен, и несомненно храбр, и честолюбив, но и вокруг не дураки живут, - подвел итоги беседы Иллидар.
После этого старшие короли встали, похлопали младшего по плечу и спустились с утеса к своим лодкам.
- Не забудь про свадьбу, - шутливо напомнил Иллидар.
- Годика через три, - в тон ему отозвался Дагобер.
***
Вернувшись в столицу, король Индерии выдержал паузу. Принял послов, разрешил мелкий спор между графами, послушал концерт в малом зале. Даже навестил «невест», и убедился в очередной раз, что привороты им преподают все лучше и лучше. Наконец решив, что его долг перед страной и поддаными выполнен, Дагобер заперся в своем кабинете, и отыскал отчет мажордома, о девицах, представляемых ко двору в ближайший праздничный день. Сестер Тулон в этом списке не было!
Полюбовавшись потолочной росписью, король заговорил сам с собой:
- Это ожидаемо. Мой начальник стражи не дурак, и отдавать дочерей на растерзание придворным хлыщам не намерен. Надо идти спать!
Дагобер встал из-за стола, насвистывая заглянул в спальню, подмигнул роскошной постели, прихватил из резного шкафа одежду «лорда Ворона», и сбросив королевский наряд, выскользнул из покоев через потайной ход.
Ход заканчивался как раз у дворцовой кухни, а там все еще царила суета. Выскользнув из чулана, Дагобер смешался с толпой стражников, сменяющихся с постов, и выбрался за ворота. Идти сразу к дому? Приличные юные леди уже наверняка спят! Устроить традиционный обход злачных мест, помогая прохожим? Почему-то сегодня эта игра в «доброго духа столицы» не привлекала.
Откуда-то вдруг донеслась печальная песня о любви, и грустное эхо разрешило сомнения короля - он всего лишь посмотрит на окна дома. Убедится, что с девушками все в порядке. Ничего более! Он в конце концов почти женатый человек, и двадцать восемь его невест могут с уверенностью подтвердить этот факт!
До дома капитана Тулона Дагобер добрался быстро. Правда ограду ему преодолеть не удалось. Очень уж хитрые плетения были на ней накручены. Он легко мог взломать их чистой силой, но это было равно трубачу и герольду, идущим перед королевским кортежем.
Пришлось думать, изобретать. В итоге король обошел дом, и забрался на дерево, растущее у самой задней калитки. Развесистые ветки позволили ему заглянуть в сад, и мужчина замер, любуясь невиданным зрелищем. Вся семья капитана сидела вокруг большой жаровни, на которой шкворчало мясо. Рядом на низком столике красовались блюда с овощами и фруктами, кувшины с напитками, тарелки и кубки. Юноша, весьма похожий лицом на капитана, но очень светлый блондин перебирал струны гитары. Женщина с белыми волосами прислонилась к плечу Тулона, а он ласково целовал ее макушку. Две девушки - обе яркие брюнетки, негромко пели, глядя в огонь. Все вместе напоминало стоянку в походе, или посиделки в Заповедном лесу. Оборотни часто проводили теплые летние ночи у огня, блюдя память предков, и нередко сохраняли свои традиции в больших городах.
Было понятно, что девушки никуда не уйдут из сада до утра, а если и уйдут - то в дом. Можно было возвращаться во дворец. Но Дагобер немного повозился в развилке, устраиваясь удобнее, закрепил себя на всякий случай силовой петлей, и вслушался в негромкие мягкие голоса.
Песня была очень старинная. В городах таких давно не пели. В столице многоголосье уступило место сольным выступлениям, а вот в лесу, там, где волки сливались в единый хор лунной ночью еще сохранились такие прекрасные длинные баллады, текучие и плавные, как глубокая река.