- Его высочество меня отпустил! Вы не смеете ко мне прикасаться! – Закричала Эльзира, но прийти ей на помощь было некому.
- Его высочество, благородный лэр. Он доверяет слову. Только вот в тебе, дрянь, нет благородства. Ты подлая убийца! Лэри-целительница десятки жизней спасла! (Особенно сигурдские бойцы были благодарны Дэриане за похорошевших бордельных девок). Ты ее оболгала и погубила! Мы выносим тебе свой приговор! Перед его высочеством ответим. Только уж ты никогда больше не сможешь никому навредить.
- У меня есть сотня золотых! Возьмите все! Смилуйтесь! Отпустите меня! - Взмолилась Эльзира. – Пощадите!
Когда фуражиры отправились дальше, на ближнем к дороге дереве болталось в петле тело молодой женщины в нарядном платье с доской на груди. На доске крупными корявыми буквами было выведено: «УБИЙЦА». А золотые, да, они их поделили и дружно выпили в сельском трактире забористого пойла. За здоровье целительницы!
Этому маленькому провинциальному городку повезло и не повезло одновременно. Повезло, что его не штурмовали. У городка и стены-то не было, чтобы защититься от завоевателей. Не повезло потому, что сигурдский кронпринц, войдя в город со своим войском, издал Указ, по которому все взрослые мужчины от шестнадцати до шестидесяти лет должны были явиться к зданию магистрата с топорами, пилами и прочим инструментом. Ослушавшихся ждала порка на площади, а потом работа в рабском ошейнике.
Собравшихся горожан погрузили на телеги и увезли. Им предстояло готовить укрепленный лагерь для армии Фарната на поле, которое он выбрал для генерального сражения с армией узурпатора Магрона. Разумеется, благородных и состоятельных господ тихого городка трудиться на устройстве военного лагеря не послали. Им по Указу его высочества надлежало оплатить эти работы и обеспечить принудительных работников всем необходимым. Сигурдские воины расположились в домах горожан, на отдых перед решающей битвой.
Дэриане понравился город, утопавший в кудрявой зелени. Улицы были неширокими, но на удивление ровными и чистыми. Дома в два-три этажа отстояли друг от друга разделенные палисадниками с цветущими клумбами. Она подумала, что хотела бы навсегда остаться жить в этом городке. Дэри устала от дороги, устала от одиночества, измучила себя переживаниями. Ее деятельная натура тяжело переносила вынужденное бездействие.
Умом она понимала, что ей безопаснее изображать недужную, а чувства упорно шептали, что нужно бороться за себя. Нельзя позволить превратить себя в безвольную тряпку. Нужно что-то делать, хоть скандал закатить или устроить истерику, чтобы встряхнуться, почувствовать себя живой. Фургон въехал во двор большого особняка с фигурными колоннами и остановился у каретного сарая. Лошадей выпрягли. Лэр Ирвиг ушел по каким-то своим делам. Дэриана улеглась на опостылевшую лежанку и принялась сочинять очередной план своего побега из рабства.
- Добрый день, лэри Дэриана. Рад, что вы бодрствуете. Нам нужно поговорить.
Знакомый голос Дэри услышала, когда ее враг разговаривал с охранниками возле фургона, и встретила этого посетителя сидя. Беспомощно лежать в присутствии Маршена, ей совсем не хотелось.
- Не рада вас видеть, лэр, - «поприветствовала» она ненавистного маркиза.
- Все еще злитесь на меня, лэри, - вздохнул Мар, подвигая стул и усаживаясь на него. – Что мне сделать, чтобы вы простили меня? Назначьте свою виру.
- Я не торгую своими страданиями, - неприязненно глядя ему в глаза, ответила девушка. – Чтобы вы ни сделали, я вас не прощу. Оставим этот пустой разговор. Говорите, зачем пришли.
- Жаль, очень жаль, - сказал расстроено Маршен.
Он действительно сожалел, что не смог наладить нормальные отношения с девицей, которой благоволит его сюзерен. И действительно чувствовал себя виноватым перед целительницей за случай с отравлением. Хотел загладить эту вину. Во всех остальных бедах ашерки, он винил именно ее. Любая другая лэри на ее месте давно бы уже приняла свое положение и чувствовала себя счастливой. Дэриана счастливой не выглядела, а выглядела… видно, что она так и не оправилась после болезни, а прошло уже десять дней. А ведь она целительница! Правду говорит лэр Ирвиг, что здоровье целителей зависит от их душевного состояния. Понять бы, что поможет улучшить настроение несносной лэри.