Рандал проводил её взглядом, а затем доверительно сообщил:
– Началось! Теперь начнут бегать один за другим, всем что-то нужно на последней неделе весны.
– А как будет летом?
– Запарка до самого сентября. Но ты не переживай, вдвоём быстрее разберёмся, – его взгляд остановился на полурасчищенном квадрате. – Ого, как быстро!
– Да не так уж быстро, – возразила я. – Вот в Хальторне…
– Тут и сравнивать бесполезно, – махнул рукой Рандал. – Привыкай к нашей жизни! Тебе помочь чем-нибудь?
– Унеси куда-нибудь, – я указала на кучу сорняков, громоздившуюся на дорожке.
– Будет сделано! – он наклонился и удивлённо присвистнул. – Ну и руки у тебя!
– А что не так? – Я встревожилась.
– Наоборот, всё так. Удивился, что ты даже сорняки до последнего корешка вытаскиваешь. Если их кинуть за стену замка, они сами приживутся и вырастут. Хорошие руки!
– Спасибо, стараюсь!
Мне была приятна похвала Рандала, но почему-то в памяти всплыла вчерашняя картина: Арсад держит мою ладонь и говорит о том, какая у меня длинная линия жизни. На всякий случай я проверила: да, и вправду длинная. Правда, пересекается с кучей каких-то мелких морщинок, зато выходит аж на тыльную сторону ладони. Мало у кого такую увидишь. Надо же, и это заметил!
И тотчас я одёрнула себя: почему этот несносный язвительный куратор то и дело возникает в моих мыслях?! С досадой сжав ладонь, я вздохнула. Хватит уже о нём думать, пора заняться работой!
– Что, оцарапалась? – спросил Рандал, наблюдая за моими движениями.
– Нет, пустяки, – я снова приступила к расчистке.
В тот день я работала до самых сумерек. Но всё время у меня не шли из головы слова Арсада: «Ты счастливая, Тиенна Согес!»
Глава 9. В бурьяне
Последняя неделя весны выдалась жаркой во всех смыслах. За всё время с неба не упало ни капли дождя, приходилось поливать сад вручную. Не иссякали только дела.
Стена, отгораживавшая сад от внутреннего двора, где были конюшни, заросла полусухими плетями. Пытаясь оторвать стебли, я то и дело получала на голову порцию выкрошившегося раствора из кладки. Корни-присоски пронизывали стену насквозь, полуживой сорняк не хотел сдаваться.
В очередной раз дёрнув стебель, я поняла, что одна не справлюсь, и позвала Рандала. Он дёрнул сразу, от души, куски раствора снова посыпались вниз. Мы поспешно отступили в сторону, где пышные листья скрывали основание стеблей.
Вдруг Рандал вздрогнул и отскочил:
– Что это?! – закатав штанину, он осмотрел ногу. Плотная холщовая ткань штанов отчасти защитила от ожога, но красная полоса поперёк голени стремительно темнела.
– Как иголками колет, – сообщил Рандал. – Ты не обожглась?
– Нет, наверное, на меня не попало, – осторожно ответила я. Пока незачем ему знать, что яды на меня не действуют.
Осторожно раздвинув листья, я увидела под яркой зеленью тонкие багровые побеги, покрытые листьями с зазубренным краем.
– Что за… – начал Рандал, но снова схватился за ногу. – Вот зараза, больно-то как!
– Это огонь-трава, оставляет ожоги от прикосновений, – сказала я Рандалу. – Откуда она здесь, интересно? Хоть бы табличку повесили...
Прежде я встречала огонь-траву лишь раз – в виде небольшого пучка, заботливо высаженного в горшок и всячески оберегаемого. Магистр Тарио показывала нам её как пример очень редкого растения, используемого в ментальной магии.
В коллекции моего отца огонь-травы не было, только купленный за немалые деньги экстракт. Помню, тогда мама очень расстроилась, что он потратил на экстракт часть денег, отложенных на моё обучение. С тех пор я недолюбливала огонь-траву, хотя причинить мне боль она не могла.
А вот Рандалу пришлось плохо: яд уже проник в кожу, усиливая его страдания с каждой минутой. Огонь-трава считалась смертельной только в очень большом количестве, и жизни Рандала ничего не угрожало. Но я точно знала, что ему предстоит терпеть боль ещё несколько дней. И останется шрам – в этом я тоже была уверена.
– Впервые слышу про такую траву, – сказал Рандал, морщась. – И сколько будет гореть?
– Дай-ка, ещё погляжу, – я склонилась над его ногой. – О, так ты совсем легонько обжёгся, скоро пройдёт! Нужно только смочить кожу…
Это была полная чепуха, но я нашла повод прикоснуться к ране. Зачерпнув в бочке для полива пригоршню воды, я плеснула на Рандалу на ногу, а затем сильно провела рукой по коже, уничтожая яд, оставшийся на поверхности кожи. С тем ядом, что проник глубже, я ничего не могла уже поделать, но Рандалу сразу стало легче.