– Наши тобой рубахи, конечно, тоже не идут в сравнение с их шелками, но здесь принято уравниваться. Это не закон, но я рекомендую.
– Они городские?
– Ну да. Ты быстро разберёшься. Ещё хотела тебе посоветовать, ты у избранников поузнавай, кто, откуда и чем долг воздаёт. А то тебе вряд ли бы хотелось, чтобы твой сынок всю жизнь потом только и делал, что, например, городским трупам ноги усмирял. А то это ж мы с тобой на всё руки мастера: и свадьбы, и роды, и похороны. А эти, – Любава снова кинула на городских, – имеют строгое распределение обязанностей.
Скоро Лиса, действительно, осталась одна, если можно так говорить о человеке среди толпы. И с каждой минутой, что она стояла у костра в окружении незнакомцев, её решимость всё таяла. Вскоре она уже была уверена, что ни за что на свете не сможет выполнить то, ради чего приехала. Но следовать правилам было нужно. Поэтому Лиса дрожащими руками развязала пояс, сняла юбку. Последнее, что она решилась сделать – это распустить волосы. Было сложно признать, что на шабаше другие законы. И всё же её рыжие кудри рассы́пались по спине и плечам до самых бёдер. Кроме длинной рубахи на Лисе остались пристёгнутый по примеру Любавы кинжал, да амулет, что вручила матушка. Именно он и позволил ей взять себе в руки и вспомнить, что на шабаш она приехала не только за исполнением долга, но и с обещанием найти брата.
Эта мысль на удивление быстро позволила Лисе расслабиться, и когда она пошла к озеру, рассматривая людей, страх и беспокойство отступили. Вскоре она поняла, что внешний вид Любавы, который всю жизнь считала смелым, не сильно-то отличался от её собственного. Рассматривать мужчин откровенно она стеснялась, старалась только выловить среди них рыжие волосы. А вот девушек изучала открыто и с восхищением.
Лиса никогда не участвовала в гуляньях, которые в похожие ночи устраивала деревенская молодёжь, но часто смотрела издали. Здесь были те же хороводы вокруг костров, купание в переливающихся от лунного света водах озера. Хотя возле некоторых костров сборища были более тихие. Люди сидели и просто говорили. Где-то шёпотом, где-то в голос.
Проходя мимо одной из таких компаний, Лиса заметила рыжую, как и сам костёр, вокруг которого всё сидели, макушку. Мужчина сидел к ней спиной и что-то, горячо жестикулируя, говорил. Лиса не могла решиться подойти, тем более уж прервать, поэтому стояла, стараясь по оттенку волос понять, может ли этот мужчина быть её братом. Возможно, она бы так и проторчала всю ночь, не двигаясь, не набравшись храбрости, но парень закончил говорить, резво поднялся и, подхватив моток верёвки, пошёл от костра прямо на Лису. Она же, наконец, получила возможность его рассмотреть. Если это был её брат, то ростом он точно пошёл не в матушку. Высокий, широкоплечий, в простой белой рубахе и, как и большинство мужчин здесь, в закатанных по колен портках.
Парень так спешил, что заметил Лису только почти столкнувшись, и когда всё-таки разглядел преграду, расплылся в радостной улыбке.
– О, рыжик! Привет! – весело поздоровался и, не дожидаясь реакции, взял Лису да руку, посмотреть на её запястье. – Надо же, тоже лисичка.
– Тоже? – не веря своим ушам, переспросила Лиса и повернула его руку так, чтобы лучше разглядеть родовые знаки.
Она и не надеялась встретить брата, тем более так скоро и без усилий на поиски, но перед ней был именно он. Лиса и медведь.
– Здравствуй, – прошептала Лиса и решив, что проще всего не объяснять, а показать, достала из-за ворота рубахи медальон со знаками его отца.
Парень нагнулся, чтобы лучше рассмотреть, а когда Лиса увидела его лицо снова, радостная лучезарная улыбка на нём сменилась на до боли знакомую добрую улыбку матушки.
– Даже так... Сестрёнка.
– Я не уверена, по правилам ли это, но матушка просила тебя обнять, – краснея, прошептала Лиса, снова пряча медальон под рубаху.
– О, уж что-что, а обниматься здесь точно не запрещено, – засмеялся тот и загрёб сестрицу в крепкие объятия.
Лиса сначала испугалась. Но затем поняла, что и ей тоже сто́ит обнять новообретённого, пусть и на одно мгновение, братца. Она с трудом заставила до того плетьми висевшие руки обхватить его могучую спину. Вдохнула его запах, в надежде уловить что-то родное. Но то был совершенно незнакомый человек. Такой же рыжий, как она, но чужой. Парень выпустил Лису из своих рук, чуть отстранился, разглядывая её, и тоже немного смущаясь, сказал: