– Ты точно в этом уверена? – мама так и стояла, не шевелясь, не сводя глаз с кувшина с отваром, который Ли́са пила уже неделю как. – Может быть, просто съездишь повеселиться, как это делает каждый год Любава?
– Нет, матушка. Я решила. Я хочу ребёнка. Да и пора уже. Ты же знаешь, это мой долг, подготовить нам с тобой смену.
– А если... мальчик. Ты об этом думала? – этот вопрос мама задавала, уже глядя Ли́се в глаза. – Ты сможешь его отдать?
– Я знаю, что придётся, – стараясь скрыть своё беспокойство, Ли́са говорила с улыбкой, самой мягкой и нежной, на какую была способна.
Дорогие читатели!
Добро пожаловать в мой новый мир )
Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять, и подписывацтесь на меня )
И буду очень рада звездочкам и комментариям )
Глава 2
Они никогда не говорили об этой части своей жизни. Ли́са это расценивала как должное. Тут, действительно, нечего обсуждать. Свод законов она выучила наизусть ещё перед посвящением, и ни один из них не предполагал исключений. Мама когда-то родила её, чтобы оставить, как и предписано деревенской ведьме, свою смену, как и многие матери их рода до неё. Многие из них рожали мальчиков и отдавали их отцам, они больше никогда не видели своих сыновей. Такова их жизнь. Таков закон, который сохраняет порядок после той страшной проигранной войны. Они дожидались, когда будут готовы, и ехали на шабаш – единственное место, где могли встретить таких же, как они, ведьм и ведьмаков. Единственное место, где можно было зачать раз в год. И сейчас Ли́са действительно готова. И её организм, и она сама. Ей двадцать три года. И впервые с её восемнадцати шабаш совпал со временем, когда она могла понести.
– Это намного сложнее, чем ты думаешь, – матушка протянула руку и коснулась лисиной щеки. – Это разорвёт твою душу, – она говорила и поглаживала. – Расколет сердце на миллионы кусочков, – и с каждым её движением рука, казалось, становилась всё жарче. – И долгие годы ты по крупице будешь его собирать воедино, и так никогда и не соберёшь.
Ли́са не выдержала и убрала от себя материнскую ладонь.
– Мама, я понимаю, что ты за меня переживаешь, но и тебе-то откуда знать. Может, всё не так страшно. Тебе же не приходилось через это пройти. У тебя только я, – снова с улыбкой закончила Лиса и потянулась к матери, чтобы её обнять.
Та же убрала от себя её руки и прошла в противоположный угол дома, к скамье, на которой спала. Под ней были сложены до ночи подушка и перинка, а между ними оказался маленький свёрток. Мама вернулась к замершей возле печи дочери и протянула руку, не сразу разжав пальцы, словно до сих пор сомневалась, показывать ей или нет, но потом со вздохом решилась.
Ли́са осторожно приняла аккуратный свёрток и стала слой за слоем разворачивать, пока на её ладони не оказался на аккуратной тесёмочке медальон с мужским родовым знаком. Медведь и голубка. Чьи-то отец и мать. Раньше Ли́са видела у матушки только тот, что когда-то ей передал Лисин отец, с символами Сокола и Зайца.
– Но, матушка... – прошептала Ли́са. – ты никогда не говорила, что у тебя есть сын.
– А смысл? Я его толком даже не успела узнать, – прошептала матушка, смотря на разгоревшийся огонь в жаровне, и после недолгого молчания продолжила, уже смотря на дочь. – Только и помню о нём, что родился он с такими же огненными волосами, как и ты, да плакал так басовито, будто и не младенец вовсе, – нежная улыбка на долю секунды озарила её лицо и тут же снова страх в глазах стёр её, будто и не бывало. – Ли́са, я понимаю твоё желание родить дочку. И я буду очень этому счастлива. Но я не смогу перенести твоё горе, если будет мальчик. Я в последний раз тебя прошу. Подумай хорошенько. Деревню без ведьмы не оставят в любом случае. Пришлют девчушку на воспитание.
– Хорошо, мама, обещаю ещё подумать. Но я уже решила ехать.
– Это я поняла. И у меня в таком случае ещё одна просьба, – матушка повесила медальон, единственное напоминание о том, что где-то там далеко ходит по свету её сын. – Он давно в таком возрасте, когда может тоже прийти на шабаш. Если найдёшь, обними от меня.
Сказав это, матушка молча вернулась к печи и продолжила варить зелья для соседки, словно и не находила отвар, словно не было этого раздирающего её душу разговора. Также молча, потом взяла всё необходимое для сопровождения родов и пошла заниматься тем, что от неё все ждут.