Лиса собралась духом и двинулась на покойника. Тот остановился, перевёл блёклый взгляд с волка на Лису. Замер. И неожиданно прытко пошёл на неё. Волк зарычал яростнее и бросился на мёртвого со спины. Тот же, не поворачиваясь, отмахнулся от него с такой силой, что волк отлетел и ударился о землю. Но Лиса не смотрела на серого зверя. Всё её внимание было направлено на мёртвого. Подождать, пока он подойдёт? Или пойти навстречу? Она не знала, что делать, как начинать. И некому было подсказать.
Тем временем мёртвый уже подошёл и попытался схватить Лису своими длинными и сильными ручищами. Его движения были быстрые, но неловкие. Лиса, уклоняясь, полоснула его по руке, но промахнулась и только прорезала плоть вдоль предплечья. Живому это причинило бы боль и помешало нападать, но мертвец даже не заметил раны, снова и снова пытаясь схватить свою жертву. От следующего его нападения Лиса не смогла увернуться и, почувствовав сильный удар в плечо, упала на землю, выронив кинжал, лишь в последнее мгновение успев выставить вперёд руки и перекатиться набок, оберегая живот.
Быстро подняться у неё не получилось, каждую секунду промедления она ждала нового удара. Но, наконец, поднявшись на ноги, обернулась и увидела, что мертвец был занят, отмахиваясь от нападения большой птицы. Лиса нашла кинжал, подняла его и только после этого разглядела, что ей на помощь пришёл её белоголовый ворон.
Вот он поднялся повыше, избегая взмаха сильной мёртвой руки. Вот, снова спикировав на мертвеца, исполосовал когтями его лицо. У живого человека оно тут же бы покрылось кровью. Этот же даже не шелохнулся, а только замер, выставив вперёд руки. И тут Лиса поняла, что ворон сумел его ослепить. Теперь дело за ней. Подобраться половчее и обездвижить. Мертвец двигался теперь медленнее, выставив вперёд руки, поэтому перерезать сухожилия на кистях Лиса смогла неожиданно быстро. Теперь он размахивал руками, но не мог её схватить. А вот до ног Лиса при всём желании подобраться не могла. Слишком она для этого была неповоротлива. Но воспользовавшись тем, что мертвец теперь не видит, она подобралась к матушке. Адреналин в её крови даже не дал обрадоваться тому, что мать жива. Лиса, попыталась её поднять, отчего мама, простонав, очнулась. На звук тут же двинулся и покойник. Он переставлял ноги широко и быстро. Лиса постаралась поднять маму, но та, снова оттолкнув её за себя, не вставая с земли, схватила свой кинжал. Перекатилась в ноги покойнику и одним движением лишила его возможности двигать одной из ног. Тот припал на колено. Матушка поднялась и толкнула его в спину. Покойник упал ничком. Лиса поспешила резануть его вторую ногу за коленом и на щиколотке.
– Режь знаки там, где получится! – крикнула матушка, стараясь снова подойти к брыкающемуся мертвецу.
Лиса видела, что тот по-прежнему силён, пусть и лежит. Не хотелось попасть под его конечности, поэтому она подобрала возле забора ближайшего дома тяжеленный камень и с высоты своего небольшого роста опустила его на затылок мертвеца. Этого хватило, чтобы матушка встала над ним и успела высечь знак, разрезая на его спине рубашку вместе с кожей и плотью. Символ немного успокоил его. Дальше уже они вдвоём, проговаривая слова ритуала погребения, упокоили и руки, и ноги.
Когда был начертан последний знак и перед ними лежал совершенно обычный, смирный покойник, Лиса согнулась от пронизывающей её живот и поясницу боли.
– Матушка, – хватая ртом воздух, позвала Лиса. – У меня началось.
В тот день у неё родился сын…
Глава 14
Ребёнок появился на свет к утру. Измотанная, уставшая Лиса прижала его к груди, вдохнула его запах. Ей хотелось раствориться в нём, или сына растворить в себе. Прижать так сильно, чтобы ни смотрители, ни Кост не могли его забрать.
Матушка тем временем обмыла их обоих заговорённой водой, приговаривая защитные слова. Лиса их знала с самого детства, так что беззвучно повторяла, шевеля пересохшими губами, и когда матушка замолчала, Лиса всё продолжала шептать.
У них не было бани. Ребёнок появился прямо в избе, на расстеленных на полу соломе и простынях. Теперь матушка приготовила у печи чистую постель и помогла Лисе с ребёнком, которого дочь отказывалась отпустить даже на минуту, перебраться туда. Дала ей напиться кисленького отвара и оставила отдыхать. А сама ушла, впустив в избу апрельскую ночную прохладу.
Лиса думала, что сможет всю ночь вот так пролежать, жадно, не отрывая взгляда от крошечной головки, мягких щёчек и таких забавных губ, что неожиданно бодро сосали грудь. Но предательская усталость быстро взяла своё, и Лиса под причмокивание сына и тихий треск поленьев в печи уснула.